Именно эта мысль всё и решила.
Сэм вышел из строя и подошёл к столу, где тихо, но уверенно говорил Хейл.
— Я ж тебе говорю, старичок, документы у меня, похоже, украли, потому что на прошлой неделе они были у меня в пальто.
— Ага, конечно, я это уже в шестой раз слышу только за последние пять минут, — ответил скучающий писарь-гвардеец. — Давай, полезай в грузовик и…
— Погодите, — сказал Сэм.
Пилот Королевских ВВС повернулся на костылях, его лицо не выражало совершенно никаких эмоций.
— Браток, вернись-ка к себе, лады? — обратился писарь к Сэму.
Сэм достал значок, пользоваться карточкой Лакутюра он не стал, не желая впутывать в это дело фбровца.
— Я инспектор Сэм Миллер из департамента полиции Портсмута. Этот человек — Реджинальд Хейл, так?
Писарь бросил взгляд на планшет.
— Ага, и что?
— Хейл — важный свидетель по делу, которое я расследую. Он останется здесь.
— Слышь, Миллер, мне не надо…
— Я — инспектор Миллер, дружок, — перебил его Сэм. — И Хейл остаётся здесь. Либо я собираю всех портсмутских копов и мы сваливаем, а ты тут сам разбирайся со своими двадцатью бойцами. Как тебе такое?
У писаря были тонкие усики, как у Кларка Гейбла. Писарь вернул ему значок.
— Ладно, забирай этого англичанина ебучего. А тебя я запишу, как того, кто его отпустил. В случае, если он подстрелит губернатора, или вроде того, это будет на твоей совести. Вернись в строй.
Сэм вернулся, затем обернулся, ожидая, что Хейл пойдёт за ним, но, нет, пилот уковылял прочь и растворился среди теней.
«Ну, как вам такое?» — подумал Сэм.
— Это, что, блин, было, Сэм? — спросил кто-то из копов.
— Это был урок, — ответил тот. — Порой, оказываешь человеку услугу, а в ответ никакой благодарности. Не считая, разгневанных людей.
— Вот уж точно.
Он стоял, дубинка холодила ладонь, аресты продолжались, грузовики подъезжали, ревя двигателями, плакали дети, свистели свистки. Сэм смотрел на всё это, не желая ничего ни видеть, ни слышать, но он всё равно заставлял себя.
Спустя час наблюдений за перемещением беженцев, кофе, что он выпил чуть ранее, прошёл через почки и попал в мочевой пузырь. Он обратился к Лубрано:
— Слушай, не знаешь, где тут можно отлить?
Лубрано пожал плечами.
— Не знаю. Там переулок есть, я туда ходил пару минут назад.
Сэм вышел из полицейского оцепления, нашёл переулок. Он нашёл узкий закуток между двумя многоквартирными домами, где воняло мусором и мочой. Он поставил дубинку у стены, расстегнул штаны, сделал своё дело. Чёрт, ну и ночка. Закончив, он застегнул штаны и…
Кто-то пел.
Затем раздался резкий крик боли.
Сэм подобрал дубинку, прошёл в дальний конец переулка, услышал смех. На тротуаре уличный фонарь осветил сцену, которая вынудила Сэма замереть. На тротуаре лежал, прикрываясь, человек, одетый в обноски. Над ним возвышались двое помоложе, и получше одетых мужчин, они пинали его и смеялись. Оба были одеты в короткие кожаные куртки и синие вельветовые штаны. Пара легионеров Лонга за работой, несут на улицы своё понятие правосудия. Парочка из «Рыбацкой хижины», те, которым порезали шины.
— Д'вай! — кричал один. — Спой нам, пьяная ты тварь!
Второй рассмеялся.
— Давай, пой! Умеешь петь-то? Спой-ка нашу песенку!
Первый запрокинул голову:
Мужчина на земле выкрикнул:
— Пожалуйста, пожалуйста, прекратите… я… я попробую! Господи… погодите сек… ой!
Время, казалось, побежало в бешеном темпе, не оставляя ни секунды на размышления или рефлексию. Сэм скинул каску и нарукавную повязку. Он ударил по голове ближайшего легионера, отчего тот упал, словно мешок картошки. Второй обернулся, замер, напуганный, выражение его лица не могло не доставить Сэму удовольствие.
— Вот, — произнёс Сэм. — А это тебе.
Он ударил его дубинкой в висок. Легионер покачнулся, и Сэм добавил ему пару ударов в живот. Легионер споткнулся о своего приятеля и упал. Сэм помог мужчине, которого они мучили.
Лицо его было в крови, волосы седыми и спутанными.
— Ох… Ох… спасибо, спасибо… я…
— Давай. Иди. — Сэм аккуратно подтолкнул его.