Предательство. В каком-то смысле, он предавал Сэма, и он надеялся, что Сэм его когда-нибудь простит. Однако в данный момент, он мог рассчитывать лишь на то, что Сэм останется Сэмом, и порой, даже этого было слишком много для надежды.
Он пошёл прочь от дома, скрываясь во дворах и переулках, огни верфи оставались на месте, они наблюдали за ним. Когда он видел их, его разрывало на части. Там находилась его другая семья, те, кого он собирал вместе, те, кому он пытался помочь, и где, в итоге, всё для него и закончилось, когда его арестовали и выслали из родного штата.
Но теперь… теперь всё иначе.
При свете уличного фонаря он развернул листок, прочёл адрес, время встречи и пароль. Заучив написанное, он разорвал листок на мелкие кусочки и выбросил всё в канализацию, затем ещё раз взглянул на огни верфи.
На этот раз всё иначе. На этот раз у него всё получится, он доберется до этого презренного человека, сделает так, чтобы оно того стоило, не только лично для него, но и для его семьи по ту сторону реки и семьи, что жила в том небольшом доме в нескольких кварталах отсюда.
Глава тридцать первая
Сэм слушал Фрэнка Синатру, исполнявшего какую-то свинговую мелодию в программе «Ваш хит-парад» на «Си-Би-Эс», глядел на измождённое лицо, смотревшее на него из зеркала, и размышлял над тем, что он сделал для того, чтобы поселить в этом доме жену и сына. О Тони ему думать не хотелось. Он вымыл руки, увидел, как в канализацию стекли капли бурой крови старика, и вспомнил.
Несколько лет назад времена были отчаянные, приходилось постоянно искать деньги, чтобы собрать на первоначальный взнос. Сэм занимал и выпрашивал, работал столько сверхурочных, сколько было возможно, но деньги не появлялись. А на предложение тестя пойти к нему в работники он отвечал отказом.
Поэтому Сэм отправился на Тарбер-стрит, где и оказался тем холодным мартовским вечером. Он стоял у кучи грязного снега и смотрел на ряды пансионатов, тянувшихся вдоль гавани. Официально, в этих деревянных потрёпанных домах моряки, рабочие верфи и рыбаки снимали жильё на неделю, месяц, год, но Сэм знал, что это не так. В некоторых домах расположились нелегальные бары, в которых круглосуточно подавали выпивку, а в некоторых снимали комнаты на полчаса-час.
Совершенно незаконные и крайне прибыльные, поэтому начальство Сэма ничего с ними не делало. Несомненно, кое-кому передавали зеленые бумажки, но, строго говоря, Сэму было плевать. Он потоптался по снегу, начал дрожать. Вдалеке церковные куранты пробили трижды, и Сэм поморщился, вспомнив, что пришлось соврать Саре о том, что ему придётся работать всю ночь. Это было почти правдой — он работал сверхурочно ради семьи.
Он смотрел на узкую улицу, ждал, держа руки в карманах пальто. Один карман был пуст, в другом лежал кожаный мешочек, туго набитый свинцовыми шариками. Там, впереди, находилась его цель, и если ему очень, очень сильно повезёт…
Вот. Из среднего дома, того, что был выкрашен шелушащейся жёлтой краской, вышел мужчина, одетый в енотовое пальто, толстые перчатки и заломленную на затылок федору. Уильям Коканнон, по кличке Дикий Вилли был крупным широкоплечим мужчиной. Он владел большинством этих домов, несколькими легальными барами и пансионатами ближе к гавани и прочими заведениями. Сэм ходил за ним пару недель, выслеживал, где он бывает, вызнал, что этим утром понедельника после активных выходных Дикий Вилли собирал выручку с баров и борделей и уходил к себе в милое небольшое поместье в пригороде Манчестера.
Дикий Вилли продвигался по улице, периодически освещаемый фонарями, из его рта на холод вырывалось облако пара. Сэм вышел и двинулся за ним по тротуару. Какая-то его часть не могла поверить, что он занимается подобными вещами, но после паники последних нескольких недель, он для себя рассудил так: Дикий Вилли был бандитом, который совершал преступления ежедневно, а Сэм просто принесёт чуточку уличного правосудия. Вот и всё. Его план состоял в том, чтобы быстро его ограбить и помчаться домой с вырученным.