— Значит, это ты обязан доложить ФБР, где был весь день. А не я, верно?
«Отлично справился, Гарольд», — подумал Сэм. В данный момент Сэм принадлежал ФБР, поэтому Хэнсон умыл руки. Если Сэма примут за то, что он сегодня сделал, то Хэнсон не будет следующим.
— Именно так, сэр.
— Очень хорошо. Когда встреча закончится, разберёшься со своим делом. А вдобавок, через месяц выдвинешь свою кандидатуру в районный совет Партии, и победишь.
Сэм прикусил нижнюю губу.
— Я… я не уверен, что у меня будет время проявлять активность.
— Найдёшь время, — сказал ему Хэнсон. — Давай, отбросим всякую херню, хорошо? Сэм, ты привлёк внимание кое-каких людей. Людей, которых ты не захотел бы беспокоить. Кое-кто из офицеров Легиона счёл любопытным тот факт, что сначала кто-то повредил машину двух их людей здесь, в Портсмуте, а затем их же и избили. Оба случая произошли, когда неподалёку находился ты. Хочешь что-нибудь добавить?
Сэм спокойно взглянул на босса.
— Ничего.
— Рад слышать, — сказал Хэнсон. — Но если эти офицеры увидят энтузиазм, активность и уважение со стороны Сэма Миллера по отношению к Партии, возможно, это снимет их тревожность. Также это поможет мне и не очень поможет твоему тестю. Ты меня понимаешь?
— Я не хочу понимать, — ответил Сэм. — Я хочу заниматься своим делом.
— И ты будешь заниматься своим делом, и будешь вести себя активнее в делах Партии, и преуспеешь по обоим направлениям. Знаешь, почему? Потому что ты показал мне, на что способен. Ты игнорируешь правила, когда они тебе не нравятся. Поступаешь по-своему. А когда доходит до дела, то не отказываешься перейти на сторону уличного правосудия. Все эти навыки полезны Партии. Скажи, что я неправ.
— Вы неправы, — сказал Сэм. — Абсолютно на сто процентов неправы.
Хэнсон улыбнулся.
— Можешь думать себе там всё, что захочешь, но я лучше знаю. Так, что, когда саммит закончится, и разберёшься со своим делом, возьми небольшой отпуск. Для новых членов Партии в Батон-Руж устраивают тренировочный лагерь. Когда ты оттуда вернёшься, я сделаю так, что ты выиграешь выборы в совет. Как тебе такое?
— Как по мне — чепуха, — бросил Сэм. — Я не уеду из Портсмута, не поеду ни в какой Батон-Руж и уж точно не стану партийной шлюхой.
— Плохо, если чепуха, — твёрдо произнёс Хэнсон. — Но, в итоге, для тебя, твоей жены и сына всё сложится хорошо.
— Не втягивайте в это дело мою семью.
Хэнсон сверлил его взглядом.
— Я не стану втягивать твою семью, если пожелаешь.
— Вы это сейчас к чему, блин?
— Ты прекрасно понимаешь, к чему я, — медленно произнёс Хэнсон. — И пока оставим. Таким образом, позднее мы сможем отрицать, что обсуждали эту запретную тему, хоть на моём столе так и не появился твой обещанный рапорт по выслеживанию станции «подземки». Тему, с которой, насколько мне известно, ты очень близко знаком. Добавишь что-нибудь ещё?
Сэм прекрасно понял, о чём говорил Хэнсон. «Подземка». Маршал знает. Всегда знал.
— Нет, — медленно проговорил он. — Не в данный момент.
— Очень хорошо. — Босс кивнул. — Когда саммит закончится, я ожидаю от тебя большего энтузиазма в делах Партии. Верно?
Ненавидя себя, Сэм произнёс:
— Да. Верно.
Хэнсон открыл верхнюю тумбочку, что-то достал, протянул Сэму, и когда тот опустил взгляд, то увидел значок в форме флага Конфедерации.
— И вы можете начать демонстрировать свою верность Партии прямо сейчас, исполняющий обязанности инспектора Миллер.
Сэм взял значок. Он огляделся и заметил точно такой же на пальто маршала, висящем на крючке.
Дрожащими пальцами он прикрепил значок к лацкану.
— Ну, вот, — сказал он. — Довольны?
— Вполне. А теперь вали нахер отсюда и осчастливь, блядь, ФБР, хорошо?
Сэм именно так и поступил.
Он едва успел выбежать из полицейского участка и забежать в переулок. Живот сильно скрутило, и жалкий обед выплеснулся на кирпичную стену. Закончив, Сэм уткнулся в эту стену лбом. Раздавлен. Маршал и легионеры знали о станции «подземки» в его доме. Знали уже какое-то время.
Так, почему тогда её не прикрыли? И почему Сару не арестовали?
Потому что им нужно больше. Им нужен верный и послушный Сэм Миллер, зять местного политика, кто-то, кого можно использовать для более важных дел, кто может помочь «нацикам» разгромить «штатников» внутри Партии.
Сэм вытащил платок, вытер губы и вышел на тротуар. Он взглянул на лацкан. Теперь он официальный угнетатель. Как замечательно. Сара будет охеренно рада.
Послышалось пение. Через дорогу по улице ковыляли четверо легионеров Лонга, они были пьяны и смеялись. Они растянулись по всей ширине тротуара, и расталкивали прохожих — блин, эти люди платили ему, Сэму, зарплату — так, словно те ничего не значили. Любым другим вечером, Сэм пошёл бы за этими клоунами, укоротил бы их, показал, что такое закон, чего в родном городе Сэма делать нельзя. Заставил бы их вернуться и извиниться перед всеми, кого они толкнули и задели.