Любым другим вечером.
Сэм посмотрел на лацкан.
Но этим вечером он — один из них.
Сэм залез в «Паккард», завёл двигатель. Подождал. Прежде чем он отправился в участок, у него были планы.
«Ну, да, планы», — подумал он. Однако у добропорядочного маршала полиции Гарольда Хэнсона имелись свои планы.
И, что теперь?
Поехать домой и вести себя, как хороший мальчик?
Или…
Сэм потянулся, аккуратно отстегнул значок от лацкана и убрал его в карман. Он развернул «Паккард», включил первую передачу и снова стал копом.
Просто, сраным копом.
Потребовалось несколько минут езды по престижному району города, чтобы найти необходимое — викторианский дом рубежа веков, выкрашенный в ярко-жёлтый цвет. Сэм припарковался, подошёл к парадному крыльцу, позвонил в звонок и принялся ждать.
Дверь в кружевных занавесках открылась. Пэт Лоуэнгард, менеджер портсмутского отделения железнодорожной компании «Бостон-и-Мэн».
— О, — выдохнул Лоуэнгард, огорчённый, словно ожидал кого угодно, но не Сэма. — Инспектор Миллер.
— Не похоже, что ты рад меня видеть, Пэт.
— Мы собирались ужинать, да и мама приехала, да и…
Сэм шагнул внутрь, отпихивая Лоуэнгарда в сторону.
— Мне от тебя нужно всего пять минут, — сказал Сэм. — Затем можешь вернуться к ужину и своей счастливой семье.
— До завтра не может подождать?
— Определённо, нет. Итак, я могу потащить тебя в участок, либо говорим здесь. Выбирай.
Послышался женский голос. Сэм не разобрал вопроса, но Лоуэнгард выкрикнул:
— Я на минутку, Марта! Нужно решить одно дело. — Лоуэнгард понизил голос. — Сюда. Ко мне в кабинет.
Управляющий вокзалом повёл Сэма по выстланному ковром коридору. Сэм глядел на качественную мебель, на фотографии в рамках на стене и ему на ум пришла мысль — старое выражение о том, как жила другая половина. В эти суровые времена, больше похоже на то, как жили немногие счастливчики.
В конце коридора была дверь из полированного дерева, а в небольшой комнате стояли книжные шкафы, стол, печатная машинка, и два кожаных кресла. На полках стояли модели поездов и книги в кожаном переплёте, а на полу стоял небольшой кожаный чемодан. Едва Сэм вошёл, Лоуэнгард закрыл дверь, сел и произнёс:
— Давайте побыстрее, инспектор. Что вам нужно?
— Ты знаешь поезда, Пэт, так ведь?
— Да, я знаю поезда. Вы за этим и пришли? Задавать мне идиотские вопросы?
— Особые поезда.
— Что?
Сэм опёрся руками на стол Лоуэнгарда.
— Особые поезда. И не пытайся меня напарить, Пэт. Я о поездах, которых официально не существует, поездах, у которых нет внешних опознавательных знаков, за исключением жёлтых полос. Я о поездах, которые ходят по ночам, о поездах, полных людей. Что это за поезда?
Лицо Лоуэнгарда внезапно побледнело, словно кровь, вдруг прекратила своё обращение по венам. Он облизнул губы и произнёс:
— Пожалуйста, Сэм… Я могу попасть в лагерь. Или, куда похуже.
— В другие лагеря, да? Лагеря, которые хуже обычных, трудовых. Где они? У тебя должны быть какие-то соображения. Поезда. Откуда они приходят?
— Я… я не могу ничего говорить. Пожалуйста, Сэм. Умоляю вас…
В этот раз Сэм не смог с собой справиться. Он ударил Пэта по лицу, в крохотной комнате звук удара прозвучал резко и громко. Пэт охнул и схватился за щёку.
— Я расследую убийство, — сказал Сэм. — А ты препятствуешь расследованию, что есть преступление. Итак. Если расскажешь мне, что знаешь, возможно, проблем у тебя не будет, но я тебе гарантирую тебе хуеву гору проблем, если говорить не начнёшь. Я буду несказанно счастлив, когда пересажу твою жирную жопу из этого милого комфортабельного домика в окружную тюрьму, или в тюрьму штата, либо, если накопаю на тебя достаточно грязи, в трудовой лагерь. Представь, как парень в твоей форме будет каждое утро рубить деревья?
— Пожалуйста, Сэм…
Сэм полез в карман, достал значок с флагом, прицепил его на лацкан.
— Гляди, Пэт. Знаешь, что это значит? Это значит, что я член организации, которая нихера не похожа на клубы, типа «Элкс» или «Киванис». Это нечто могущественное. Эта организация может причинить тебе немало боли, достаточно мне только намекнуть. Итак. Мне намекнуть?