— Возьми, — сказал я, мои фантазии, появившиеся много лет назад, возвратились и заставили меня пошевелиться под ним.
— Что? — тихо спросил он.
— Возьми то, что тебе причитается. Возьми то, что ты заслуживаешь за спасение моей жизни.
Его губы раскрылись, а глаза закрылись, и он еще сильнее оттянул назад мою голову, обнажив горло.
— И что именно мне причитается? — спросил он. — Чего именно я заслуживаю?
Я встретился с ним глазами, которые были почти черными в темноте.
— Все, что пожелаешь.
— Я хочу, чтобы ты лежал на земле со слезами на глазах. Думаешь, ты хочешь мне это дать?
— Нет, — я сглотнул. — Я хочу, чтобы ты это у меня взял.
Он застыл.
— Позвольте мне поблагодарить тебя, — молил я. — Позволь мне сделать так, чтобы ты чувствовал себя лучше. Используй меня. Используй меня, как тебе нужно.
— Ох, именно этого ты хочешь, да? — выдохнул Эш. Он наклонился, его бедра на моей пульсирующей эрекции, и я почувствовал его собственную несгибаемую выпуклость, прижавшуюся к моему животу. Она была огромной. Он мог бы разорвать меня на части. — Ты не позволил мне заполучить тебя в любое другое время, не после поцелуев, не после любовных писем, но позволяешь сейчас, когда истекаешь кровью, а я в ярости, вот когда ты открываешь себя для меня? Вот когда я все получу?
Как мне заставить его понять? Что это должно было быть именно так? Что меня нужно завоевывать, а не обхаживать? Потому что это было ново и для меня; только с Эшем существовала эта часть меня. Я все еще едва мог подобрать слова к этому в моей голове.
Но, возможно, он увидел это на моем лице. Возможно, он уже знал ответ. Он наклонился и укусил мою шею — не мягко, а сильно, так яростно, что я закричал. Его рука оставила мои волосы и начала нетерпеливо дергать за застежки на липучке и за молнии на моей форме, снимая ее с меня, немного заботясь о моем плече, но недостаточно, чтобы я чувствовал ласку. Он все еще был в ярости, все еще был монстром, все еще был темным и неистовым принцем из сказки, а я был тем человеком, которого он спас.
Мою футболку сняли так же грубо, и не было ни восхищения, ни ласки, ни поглаживания, ничего, что могло бы отвлечь Эша от его неумолимого гнева. Он слез с меня, и в один момент я сидел у дерева, а затем меня опрокинули на рюкзак. Нетерпеливые руки потянули за нейлоновый пояс, стянули мои штаны до бедер. Воздух был прохладным — а не холодным, но близко к этому — и я почувствовал, как побежали мурашки по моей спине, по бедрам и по твердой плоти моей задницы.
Сквозь морфий и боль пришел небольшой момент смущенной паники — что я делал? Никогда не было такого, чтобы я был бесцеремонно раздет и неприкрыт, чтобы со мной обращались как с удобной дыркой для траха…
Но мысль об этом, о таком бесчеловечном отношении, когда обычно мои любовники обожали и боготворили меня, привела меня опасно близко к тому, чтобы излиться фонтаном спермы на этот рюкзак.
Эш надавил предплечьем на мою поясницу, пригвоздив меня к месту, и принялся размазывать вазелин в нужном месте, который достал из аптечки первой помощи.
— Именно этого ты хочешь? — спросил он не так уж холодно. Кончик пальца прижался к моему входу, скользнул внутрь по костяшку, и я дернулся в обратном направлении. Это казалось неправильным, мое тело интерпретировало вторжение как боль, но я делал это достаточно раз, чтобы переписать это чувство как удовольствие. Через несколько секунд Эш добавил второй палец, все глубже и шире, и задел мою простату.
— Ответь мне, — потребовал Эш. — Именно этого ты хочешь?
— Да, — застонал я.
— Ты позволишь мне использовать тебя, не так ли? Оттрахать тебя так, как я хочу?
Ловкие пальцы исчезли, я снова застонал, бессознательно раскачивая бедрами, чтобы создать трение моего члена о рюкзак.
— Да, — пробормотал Эш себе под нос. — Да, ты этого хочешь.
Я оглянулся назад, не ожидая увидеть то, что предстало предо мной: Эш без куртки, футболка облегает его мускулистые плечи и грудь, бицепсы одной руки то напрягались, то расслаблялись, когда он трахал себя в смазанный вазелином кулак, через расстегнутую ширинку штанов. Все в нем передавало его власть надо мной, его право взять то, что он хотел: тот факт, что он все еще был полностью одет, это резкое скольжение члена в кулаке, его предплечье все еще жестко прижимающее меня к месту.