Выполняю прихоти президента.
— Стоп-слово? — спрашивает Эш, сигнал о том, что скоро всё встанет на свои места.
Так как мои глаза опущены, я могу видеть лишь его голени, лодыжки и стопы, посыпанные угольно-черными волосками, которые я так обожаю. Я сосредоточена на них, когда отвечаю:
— Максен.
— Используй его, если понадобится, — говорит он, и на данный момент это все еще Эш, все еще человек, который не может спать, когда меня нет рядом. — Я собираюсь подтолкнуть тебя. Это будет сложно.
— Зачем мы это делаем? Сэр? — не забываю добавить я.
Он наклоняется вперед; я вижу кончики его пальцев, попавшие в область моего зрения.
— Потому что ты думаешь, что я считаю тебя слабой. Потому что прямой сейчас ты боишься своей слабости. Потому что твоя боль принадлежит мне и никому другому, даже тебе. Потому что… — Эш делает вдох, и я почти чувствую боль и потребность, которые от него исходят. — Потому что я чуть тебя не потерял, Грир. Поверь мне на слово, я хочу, чтобы одной ночи, когда я держал тебя в своих руках, было достаточно для того, чтобы облегчить эту боль, разрушить эту новую преграду между нами, но это не так. — Он осторожно запускает пальцы в мои волосы. — Понимаешь, мне это тоже нужно. Мне нужно, чтобы всё было именно так.
Я как можно сильнее наклоняюсь навстречу его прикосновению, подталкивая его руку, словно кошка.
— Значит, это для нас обоих?
— Возможно, больше для меня, чем для тебя. Эмбри рассказал мне, что произошло в Карпатии, о том, что ты попросила его сделать.
Эмбри сел позади нас. Я обеспокоенно поднимаю глаза на Эша, но он проводит пальцем по моим губам, и нажимает на них подушечкой.
— Один демон за раз, Грир.
— Никто не может бороться с одним демоном за раз, — говорю я, наслаждаясь прикосновением его пальцев. — Демоны ходят под руку, действуют сообща. Они идут в комплекте.
Эш просовывает два пальца в мой рот, заставляя замолчать.
— Не сегодня, не для тебя. Я рад, что Эмбри был там, чтобы дать тебе то, в чем ты нуждалась. Я не сержусь… ревную, вероятно. — Он смотрит на Эмбри, делая глубокий вдох, а потом снова смотрит на меня. — Ладно, да, я очень сильно ревную, но он спас тебя от Мелваса. Я бы отдал ему что угодно. А ты… ты прошла через ад… думаешь, что есть какой-нибудь бальзам, какое-нибудь утешение, в котором я мог бы тебе отказать после этого? Сегодня мы даже не будем об этом думать — сегодняшний день посвящен тому, чтобы ты находилась здесь, у моих ног, ведь мы оба знаем, что именно здесь твое место. Мою ревность отложим на другой день.
Я довольно долго посасываю его пальцы, а затем киваю. Это нужно нам обоим. Один демон за раз.
Я могу это сделать.
Эш откидывается назад.
— Хочешь пройти через то, что я запланировал?
Я прикусываю губу изнутри, мозг просто взрывается. Профессор Грир хочет пройти через это. На самом деле, профессор Грир хочет сказать «Максен» прямо сейчас и потребовать массаж вместо сцены. Но более сумасшедшая часть меня упрекает профессора Грир в трусости. За восемь месяцев Эш ни разу мне не навредил, никогда не толкал меня туда, куда мне не нужно было идти. Если он считает, что мне это нужно, тогда я должна учитывать, что он может быть прав.
Мне действительно это нужно. Хотя, отчасти я не могу это правильно объяснить. Мне нужно что-то грубое. Что-то приземленное. Боль для избавления от боли.
Наконец, я качаю головой, все еще глядя вниз.
— Я не хочу знать. Я просто хочу… — Чёрт. Неужели я никогда не смогу объяснить то, что чувствовала из-за тех нежеланных прикосновений? — Я просто хочу почувствовать себя твоей. Не его.
Я не произнесла имя, но Эш понимает. Его руки сжимаются в кулаки.
— Ты не его, — говорит он яростно. — Ты — моя.
Киваю, хотя слезы обжигают мои глаза. Это такая основополагающая истина — Мелвас не в силах изменить то, кто я, то, кому я себя отдала, то, какого именно секса я страстно желаю — все же, прямо сейчас плащ из крапивы вернулся, и он жалит. Изнасиловал бы меня Мелвас, если бы по всему моему телу не было отметин оставленных Эшем и Эмбри? Если бы на моей коже не было того неоспоримого запаха покорности? Было ли во мне что-то, что побудило его к изнасилованию?
Эш берет мое лицо за подбородок пальцем, мокрым от моего рта. И сейчас я вижу перед собой не мужа, а моего Господина.