Я мог сказать «да». Я мог позволить Эшу надеть кольцо на мой палец, и тогда мы бы трахались здесь, с долиной под нашими ногами и облаками над головой. Мы могли закончить эту войну, а затем найти место, где бы узаконили наши отношения. Могли бы построить жизнь, великолепную порочную жизнь, состоящую из зеленых глаз и шепотом произнесенных проклятий в темноте ночи.
Я мог сказать «да».
Я хотел сказать «да».
Мне хотелось сказать Эшу, что любовь к нему подобна шраму, подобна болезни, — она навсегда со мной, я никогда от нее не излечусь, да и не хотел этого. Мне хотелось сказать ему, что я никогда не встречал никого столь же мужественного, умного, чуткого, восхитительного и опасно горячего как он, и что никогда не встречу и даже не хотел пробовать.
Хотел сказать, что я — его. Что буду принадлежать ему. Буду в его распоряжении так долго, насколько он этого захочет.
Жертва.
Но я не сказал ничего из перечисленного.
Вместо этого я произнес лишь одно слово.
— Нет.
ГЛАВА 21
Грир
Настоящее
Первый день дома показался бесконечно длинным.
Второй оказался еще длиннее. Я наконец, заставила себя встретиться с главой моего штаба — свирепой брюнеткой по имени Линетт — и организовала перевоз оставшихся вещей из таунхауса в Белый дом. Я в последний раз прохожу по помещению, которое последний год было для меня домом, а затем звоню дедушке Лео, пока служба охраны ждет снаружи.
— Я пришлю тебе ключ, — говорю ему после того, как сообщаю, что вывезла все вещи.
— Ты не очень похожа на девушку, которая только что вернулась из медового месяца, — ласково говорит дедушка. — Неужели настолько грустно покидать таунхаус?
«Нет, дедушка, на прошлой неделе меня похитили и чуть не изнасиловали, и я подозреваю, что твоя вторая внучка приложила к этому руку», хочется мне ответить, но это лишь причинит ему ненужную боль. Он не может сказать ничего, что бы облегчило последствия от действий Мелваса, и не может дать мне того же идеального утешения, которое я получила от Эмбри и Эша. С того момента, как вернулась домой, я так и не набралась смелости поговорить с Абилин, поэтому не могу с уверенностью утверждать, что именно она предала меня.
Вместо этого я говорю дедушке:
— Просто приспосабливаюсь, только и всего. Летом у меня нет занятий, и я все еще привыкаю к роли первой леди. Это для меня ново. Я пока не понимаю, как влиться в новую жизнь.
— Я не могу включить новости или зайти в интернет, чтобы не увидеть, насколько эта страна одержима тобой. Поэтому просто скажу, что у тебя все хорошо получается, дорогая.
— Спасибо, дедушка.
— Знаешь, когда нас с Лютером впервые избрали, я чувствовал то же самое. Казалось, будто все смотрели на меня, а я не знал, куда себя деть. Но потом случилась та неприятность с иранцами, и у меня не осталось другого выбора, кроме как действовать. Прежде чем ты успеваешь осознать, тебя уже заставят верой и правдой служить стране, и ты не сможешь позволить себе такую роскошь, как страх перед сценой.
Я тихо вздыхаю. Дедушка не в курсе всего происходящего, но я люблю его и знаю, что он просто пытается меня успокоить.
— Приятно это слышать, дедушка.
— Я приеду в гости в следующем месяце. Может, резиденцию немного приукрасишь, а? На мой взгляд, вкус у президента Колчестера слегка специфический.
Я улыбаюсь, вспоминая спальню Эша в минималистичном стиле.
Спальню, которая теперь принадлежит и мне тоже.
Мы прощаемся, а я возвращаюсь в резиденцию, останавливаясь у своего кабинета в Восточном крыле, чтобы поздороваться с сотрудниками, которые с недавних пор находятся у меня в подчинении: секретарем по связям с общественностью, моим личным пресс-секретарем и старшим советником. Завтра мы встретимся, чтобы подробнее обсудить выбранную мной кампанию в качестве первой леди — несколько месяцев назад я решила посвятить себя борьбе по предотвращению сексуального насилия, и сейчас от одной мысли об этом мне становится не по себе, — а также поработать над социальной повесткой дня Белого дома на следующий год. После этого я отправляю Бельведеру сообщение, интересуясь, занят ли Эш.
«Просто просматривает кое-какие дела на завтра», — отвечает Бельведер.
Поэтому я иду в кабинет мужа.
Я не в первый раз появляюсь в Овальном кабинете, с тех пор как мы с Эшем начали встречаться, но сегодня у меня ощущение, что здесь что-то изменилось. Впервые вхожу в эту комнату как его жена, как первая леди, и кажется, даже Эш чувствует это, когда поднимает на меня взгляд.
— Маленькая принцесса, — хрипло произносит он, скользя глазами по моему сарафану, облегающему грудь и талию. Бельведер незаметно возвращается к своему столу, закрывая дверь и оставляя нас наедине. Эш разворачивается на стуле и похлопывает ладонью по своему бедру.
— Иди сюда, ангел, — говорит он.
Я смотрю на окна, где снаружи стоит охрана, обращенная лицом к Розовому саду.
— Они не будут подглядывать, — уверяет меня Эш. — А если и сделают это, то увидят лишь, как президент усадил на колени свою новоиспеченную супругу. Сделал небольшой перерыв, чтобы осыпать поцелуями свою жену.
Я опускаюсь к нему на колени, наблюдая за тем, как Эш расправляет подол сарафана.
— И это все, что ты собираешься делать? Осыпать меня поцелуями?
— Далеко не только это, — спокойно говорит мой муж, залезая рукой под ткань, чтобы расстегнуть свой ремень, высвобождая член. Другой рукой он отодвигает в сторону мои стринги, проводит пальцами по киске, убеждаясь, что я достаточно мокрая, а затем подталкивает мои бедра вверх, чтобы погрузиться в меня. Соски тут же твердеют, по всему телу бегут мурашки, и я чувствую, как толстый ствол продвигается все глубже и глубже. Он давит на мои бедра, насаживая на себя, и его член проникает еще глубже. Я вздрагиваю и чувствую, как мои щеки и грудь опаляет жаром. Эш обнимает меня за талию, прижимая к себе.
— У меня был тяжелый день, — спокойно произносит, как будто его ни капли не волнует наш тайный секс перед огромными окнами. — И мне необходимо кончить в тебя. И что ты скажешь, когда я сделаю это?
Я изо всех сил пытаюсь подобрать слова, но воздух покидает легкие от глубоких пронзающих толчков его члена.
— Я скажу… Ах!.. Скажу «спасибо».
— Такой ответ меня не устраивает. — Эш подтверждает свои слова резким толчком вверх, и я едва не вскрикиваю, вовремя подавляя порыв.
Я знаю, чего он хочет.
— Я скажу вам: «Спасибо, господин президент».
— То что надо.
А затем, сохраняя полный контроль, Эш приподнимает меня вверх, удерживая на весу, и наклоняется для поцелуя. Он дергает мои бедра вниз, кончая в меня, наполняя своим семенем, а затем снимает с себя и заставляет встать на ноги.
Эш словно просто удовлетворил физическую потребность, типа выпил воды и размял затекшую шею, а потом снова вернулся к своим делам. И действительно, пока я разглаживаю ткань сарафана, он поворачивается к столу и берет газету, которую читал до моего прихода.
— Спасибо, господин президент, — говорю я, чувствуя неловкость и пылающий жар между ног от мысли, что меня вот так просто использовали.
Мысль об этом невыносимо возбуждает, и одновременно усиливает чувство одиночества, которое я испытывала весь день. Так вот какой будет наша семейная жизнь?
— Спасибо, миссис Колчестер, — отвечает он. — Увидимся ровно в семь.
— Да, сэр. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь, когда слышу его слова.
— Встретишь меня обнаженной, стоя на коленях, руки за спиной. Бедра раздвинуты, чтобы я видел твою киску. Я ожидаю, что она будет мокрой.
— Да, сэр.
— И еще, миссис Колчестер. — Я поднимаю глаза и вижу намек на улыбку на его строгом лице. — Твой визит стал лучшей частью этого дня.
Я краснею от счастья и ухожу, давая мужу возможность поработать.
***
Когда поднимаюсь наверх, меня уже ждут несколько писем от Линетт, и я ощущаю приближающийся приступ паники от мыслей о том, что этой осенью мне предстоит совмещать обязанности первой леди с работой в Джорджтауне, но решаю пока не зацикливаться на этом. Скоро придет Эш и прогонит все сомнения и тревоги туда, где они больше не смогут меня достать.