— Уноси все коктейли! — вскипает Прайс.
Официант покорно забирает стаканы и, кивнув неизвестно кому, уходит.
— Кто дал тебе право распоряжаться? — ноет Макдермотт.
— Поглядите, парни. Смотрите, кто пришел, — присвистывает Ван Паттен. — Мать честная.
— Ради бога, только, блядь, не Пристон, — вздыхает Прайс.
— О нет, — зловеще произносит Ван Паттен. — Он нас пока не заметил.
— Виктор Пауэл? Пол Оуэн? — неожиданно испугавшись, спрашиваю я.
— Ему двадцать четыре года, и у него отвратительно много денег, скажем так, — с ухмылкой подсказывает Ван Паттен. Человек его, очевидно, приметил, и на лице Ван Паттена вспыхивает лучезарная улыбка. — Настоящий говнюк.
Я вытягиваю шею, но не могу понять, кто там и что.
— Это Скотт Монтгомери, — произносит Прайс. — Да? Скотт Монтгомери.
— Возможно, — подначивает Ван Паттен.
— Карлик Скотт Монтгомери, — говорит Прайс.
— Прайс, — говорит Ван Паттен. — Ты бесподобен.
— Смотрите, какой я сейчас изображу восторг, — замечает Прайс, обводя взглядом стол. — Ну, я ведь всегда прихожу в восторг, встречая кого-нибудь из Джорджии.
— Ух-ты, — произносит Макдермотт. — Он нарядился так, чтобы всех поразить.
— Да, — отвечает Прайс. — Я убит, то есть поражен.
— Да-а-а, — говорю я, заметив Монтгомери. — Элегантный темно-синий.
— В мелкую клетку, — шепчет Ван Паттен.
— И много бежевого, — добавляет Прайс. — Вы же понимаете.
— Он идет сюда, — говорю я, внутренне подбадривая себя.
К нашему столику приближается Скотт Монтгомери. На нем — темно-синий двубортный блейзер с пуговицами из искусственного черепахового панциря, мятая, застиранная хлопчатобумажная рубашка в полоску с красной вышивкой, шелковый галстук с красно-бело-синим рисунком в виде фейерверков (от Hugo Boss) и фиолетовые шерстяные брюки от Lazo (косые карманы; спереди — четыре складки). В руках у него стакан с шампанским, который он передает своей спутнице. Она — определенно модель: стройная, с неплохой грудью, задница отсутствует, высокие каблуки. На ней креповая юбка, велюровый жакет (шерсть с кашемиром), через руку перекинуто велюровое пальто, все от Louis Dell'Olio. Туфли на каблуках от Susan Bennis Warren Edwards. Темные очки от Alan Mikli. Кожаная сумка с тиснением от Hermes.
— Здорово, парни. Как жизнь? — Монтгомери гнусавит, как и все выходцы из штата Джорджия. — Познакомьтесь с Ники. Ники, это Макдональд, Ван Барен, Бэйтмен — ты отлично загорел — и мистер Прайс. Пожав руку только Прайсу, он забирает стакан у Ники. Ники вежливо, словно робот, улыбается, — вероятно, она не говорит по-английски.
— Монтгомери, — произносит Прайс любезным, дружеским тоном, пялясь при этом на Ники. — Ну как жизнь?
— Ну, парни, — говорит Монтгомери, — вижу, у вас классный столик. Уже расплатились? Шучу.
— Слушай, Монтгомери, — говорит Прайс, глядя на Ники. Он по-прежнему демонстрирует необычайное расположение к человеку, которого я считал чужаком. — Может, в сквош?
— Позвони мне, — рассеянно отвечает Монтгомери, обводя взглядом зал. — Это не Тайсон? Вот моя визитка.
— Отлично, — говорит Тимоти, пряча ее в карман. — Как насчет четверга?
— Не могу. Улетаю завтра в Даллас, но… — Монтгомери уже отходит от нашего стола, торопясь подойти еще к кому-то. Ники он увлекает за собой. — Давай на следующей неделе.
Ники улыбается мне, потом смотрит в пол (розовые, голубые, лимонно-зеленые плитки перекрещиваются треугольничками), словно в них скрывается ответ, некая разгадка, разумное объяснение тому, почему она связалась c Монтгомери. Я вяло размышляю, старше ли она его и не заигрывала ли со мной.
— До встречи, — говорит Прайс вдогонку.
— Пока, парни… — Монтгомери уже в середине зала. Ники семенит за ним. Я был не прав: у нее есть задница.
— Восемьсот миллионов, — качая головой, присвистывает Макдермотт.
— Университет? — спрашиваю я.
— Смехотворный, — намекает Прайс.
— Роллинс? — гадаю я.
— Ну почти, — говорит Макдермотт. — Хемпден-Сидней.
— Паразит, неудачник, сука, — подводит итог Ван Паттен.
— Но у него восемьсот миллионов, — выразительно повторяет Макдермотт.
— Ну и пойди отсоси y карлика, — заткнешься ты или нет? — говорит Прайс. — Неужели ты такой впечатлительный, Макдермотт?
— Все равно, — замечаю я. — А телка ничего себе.
— Девка что надо, — поддакивает Макдермотт.
— Согласен, — с неохотой кивает Прайс.
— Слушайте, вы, — горестно произносит Ван Паттен. — Я знаю эту цыпочку.
— Да ладно, — стонем мы в один голос.