Фрэнкел замялся в нерешительности, затем решил обойти здание. Служебный вход освещался тусклой лампочкой; Гас прошел по безлюдному коридору. Он догадался, что находится где-то возле конференц-зала. Теперь нужно, чтобы ему чуть-чуть повезло.
Он остановился, прислушался, повернул ручку и немного приоткрыл дверь. В комнате для совещаний никого не было. Он хотел уже было закрыть дверь, но, осмотрев комнату еще раз, заметил, что ее задняя стена представляет собой раздвижную перегородку. Комната фактически являлась частью конференц-зала. За перегородкой слышались голоса людей.
Фрэнкел вошел в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Некоторое время он стоял, прислушиваясь, затем подошел к перегородке и осмотрел ее. С одной стороны перегородка не доходила до стены. Зазор составлял примерно пять-шесть сантиметров. Гас затаил дыхание и придвинулся к щелке.
В зале были накрыты столы для банкета, на каждом из них были аккуратно расставлены бутылки со спиртным, а на специальных столиках, расположенных вдоль стены, стояли закуски. Гости постепенно заполняли зал. Фрэнкел посмотрел в сторону стола, стоявшего на сцене. За ним расположились Де Янг, Шеферд, Баррон, военный, с которым в холле разговаривал Баррон и который Гасу кого-то напоминал, и еще несколько совершенно незнакомых ему людей.
В одном из углов комнаты, в которой находился Фрэнкел, были составлены стулья; он прошел туда, взял один стул, отнес его к своему наблюдательному пункту, сел и снова начал наблюдать за происходившим в зале. За главным столом на стене висела огромная карта западной части Соединенных Штатов и Тихого океана. «Видимо, Де Янг и не собирается выколачивать пожертвования, как мне показалось вначале, — прикинул Фрэнкел. — Вероятно, речь пойдет о торговле, только этим можно объяснить присутствие на совещании некоторых известных мне лиц».
Но зачем тогда подобные меры безопасности?
Из зала слышался смех, стук серебряных приборов и приглушенный гул десятков голосов. Ужин займет у них не менее часа, значит, до начала выступлений тоже остается час.
Журналист нащупал в кармане маленький блокнот и поудобнее устроился на стуле. Он может и подождать, впереди у него целая ночь.
Было почти девять вечера, когда официанты убрали со столов. Гас отметил, что никому из них не разрешили остаться в зале и у всех дверей, через которые ввозили сервировочные столики, теперь маячили полицейские. Он подумал, что принимать подобные меры предосторожности было по меньшей мере глупо, потому что такие крупные совещания все равно нельзя скрыть от прессы.
Однако его волновало отнюдь не только это. Люди Гарбера знали о том, что намечается какая-то крупная встреча, но никто из них даже не догадывался, чему она будет посвящена.
Он сосредоточил все внимание на главном столе: у него буквально перехватило дыхание, когда военный, который разговаривал с губернатором Барроном, повернулся к нему в профиль. Фрэнкел вспомнил, что видел его в теленовостях. Это был генерал Боллес.
Но ведь Боллес находился на действительной службе; ему законом запрещено принимать участие в политических кампаниях.
Что же за чертовщина здесь происходит?
Губернатор Баррон занял место председательствующего и постучал ножом по бокалу, призывая к тишине. Он представил всех, сидевших в президиуме. Фрэнкел поспешно записал имена, о тех, кто не был ему известен, он потом разузнает в архиве газеты. Гас несколько раз зевнул, пока Баррон произносил обычную здравицу в адрес Де Янга.
Потом все стоя аплодировали Де Янгу, и Фрэнкелу от этого стало не по себе. Если дело дойдет до того, что на выборах разгорится борьба между Де Янгом и Масси, то у президента не будет никаких шансов на победу. У Де Янга возникнут, конечно, некоторые сложности с восточными штатами, однако если учесть, что масса людей переселилась за последние двадцать лет на Запад и Юг, то кандидат в президенты, даже потеряв голоса восточных и среднезападных штатов, тем не менее может выйти победителем.
Речь самого Де Янга была образцом красноречия; он гневно обличал федеральное правительство, разглагольствовал о будущем штатов, которые составляли американский Запад, говорил о связях с соседними странами, о будущем, которое уже не за горами…
Его выступление закончилось еще более бурными аплодисментами, чем при открытии совещания, а Фрэнкел так и не записал в блокнот ничего интересного. Не прозвучало никакого упоминания о предстоящей предвыборной кампании, никакого призыва к ее финансированию, не было никаких обличений в адрес президента Масси как будущего кандидата на выборах, не было также ничего сказано о нехватке энергоресурсов.