Фрэнкел начал печатать, следя за буквами, появляющимися на экране, проговаривая отдельные фразы. Он почувствовал себя несколько лучше, когда закончил первый абзац. После третьего абзаца статья уже писалась как бы сама по себе. Губернатор и Шеферд станут от всего, конечно, открещиваться, а правительство Индонезии наверняка окажется достаточно изворотливым, чтобы отмежеваться от «клеветы». Им с Гарбером придется немало над этим делом потрудиться, использовать различные источники, постараться найти контакты в Сакраменто…
Он так увлекся работой, что потерял счет времени. Наконец, оторвавшись от клавиш, он взглянул на настенные часы. В репортерской, где было темно, послышался какой-то шум.
«Возможно, пришел кто-то из тех, кто составляет макет газеты, — подумал Гас. — Хотя всего полвторого ночи, а они обычно появляются не ранее половины пятого утра».
Может быть, заявился Сандерс, чтобы передать спортивный репортаж. Он мог задержаться после игры с кем-то из тренеров или игроков. Не исключено, что это мог быть и кто-нибудь из театральных критиков, зашедших в редакцию после актерской вечеринки, чтобы записать свои впечатления от спектакля сразу, по горячим следам. Нет, видимо, это был все же Сандерс.
Фрэнкел некоторое время прислушивался, затем поднялся и вышел из своего кабинета. Ему стало страшно. Если это все же Сандерс, то они вместе выпьют сейчас кофе.
— Послушай, Эд…
Никто не ответил. В репортерской не горела ни одна настольная лампа, никто не печатал, нигде не светились зеленоватые экраны. Фрэнкела окружали темные очертания столов, кип бумаг, книг, груды запасных вращающихся стульев. Стояла подозрительная тишина.
Тем не менее Гас был больше чем уверен, что кто-то находится в комнате, он чувствовал это. Фрэнкел осторожно вернулся в свой кабинет. Лучше всего, пожалуй, позвонить вниз, на вахту, и вызвать кого-нибудь из охраны, чтобы они проверили помещение.
Сзади послышался тихий скрежет, будто где-то в углу скреблась мышь. Он оторвал взгляд от телефона как раз в тот момент, когда из темноты в кабинет нырнули двое мужчин в масках.
— Что за черт…
Они не проронили ни слова, приближаясь к нему. Гас стал неистово отбиваться, но им удалось скрутить ему руки и вытащить из кабинета. Потом они поволокли его к окнам, выходившим на проезжую часть улицы.
Откуда-то взявшийся третий незнакомец уже распахнул окно. Фрэнкел пытался закричать, отчаянно цепляясь за столы и стулья, попадавшиеся под руки. Ему удалось ухватиться за ближайшую перегородку, тогда он с силой двинул ногой и почувствовал, как она вошла во что-то мягкое. Кто-то из нападавших взвыл от боли, и Фрэнкелу удалось высвободиться. Он бросился к лифту.
На бегу Гас схватил с ближайшего стола тяжелый дырокол, развернулся и запустил им в сторону бандитов, бежавших за ним.
Фрэнкел задыхался, сильно ломило спину.
«Я спасусь, — мелькнуло у него, — если добегу до лифта».
Фрэнкел был уже у второй перегородки, когда бандиты догнали его и сбили с ног, от удара об пол он разбил лицо. Они подхватили его и потащили обратно по проходу. Из носа и изо рта у него струйками бежала кровь. Ноги волочились по полу, и если бы они даже отпустили его, он бы упал. Гас пытался схватиться за последнюю перегородку, но один из бандитов так сильно ударил его в живот, что он согнулся от боли. Убийцы хладнокровно подтащили его к окну и стали выталкивать наружу.
Некоторое время Фрэнкел висел на подоконнике, судорожно вцепившись в раму; его лицо обдувал холодный ветер. Бандиты захлопнули окно, чтобы перебить ему пальцы, а затем снова распахнули окно. Руки уже больше не держали его, и он соскользнул вниз.
Фрэнкел лихорадочно хватал ртом воздух, стремительно падая вниз на мостовую.
18 ДЕКАБРЯ, ПЯТНИЦА, 6 часов 00 минут.
Откуда-то сзади послышалось громкое жужжание, как будто работала цепная пила, которой валят лес. Уитмен наконец понял, что это звонит будильник. Ему что-то снилось, боже, что же такое ему снилось? Что-то страшное, но он не помнил точно что. Он от чего-то убегал, но от чего? И не мог убежать. Он лежал в кровати и чувствовал влажность простыней и тепло, исходившее от спящей рядом Вивиан. Он еще не до конца проснулся. «Очень жарко, — сказал он себе. — И слишком много простыней, особенно для человека, которому по ночам снятся кошмары».
Уитмен сел на краю кровати, ища шлепанцы. Вивиан не спала. Она включила ночную лампу и заботливо посмотрела на него.
— Что случилось?
— Просто приснился дурной сон.
Вивиан встала, накинула халат и прошла в ванную. Он слышал, как из крана побежала вода, и вскоре она вернулась с мокрым полотенцем в руках. Она положила холодное полотенце ему на затылок. Стало немного лучше. Спокойнее. Примерно так, когда кто-то меряет тебе температуру. Уитмен был счастлив, что с ним рядом была Вивиан, что он не одинок.