Теперь он говорил уже менее уверенно:
— Мне представляется, что президент принял бы такой план. Масси обладает достаточно острым политическим чутьем, чтобы сделать правильный выбор.
— Вы полагаете, что мне следует выступить против президента? — сухо спросил Уитмен. — Проводить параллельные заседания, выдвигать ему ультиматумы, угрожать ему утечкой информации, если он откажется принимать президентские решения, которые нас никто не уполномочивал разрабатывать.
Он поднял голову и посмотрел Радду в глаза.
— Именно это вы имеете в виду, генерал?
Голос Радда прозвучал не менее сухо:
— Именно это я и имею в виду. Если возникнет подобная необходимость, а мне кажется, что она возникнет. Я полагаю, что вы сами такого же мнения.
Уитмен повернулся и посмотрел в сторону лужайки, будки охранников и часового, который согревался, пританцовывая на месте.
— Я не пойду против президента, — спокойно произнес он.
18 ДЕКАБРЯ, ПЯТНИЦА, 10 часов 00 минут.
Войдя в зал заседаний, Ливонас сразу же уловил приподнятое настроение участников съезда. Его поразило убранство зала: видимо, всю ночь напролет в нем трудилось несколько бригад декораторов. Широкие полосы красных, белых и голубых гирлянд свисали с перил балконов по всему периметру зала заседаний Пенсионного фонда. Между гирляндами виднелись флаги всех пятидесяти штатов, развешанные с большим искусством.
Услышав постукивание молоточка председателя, Ливонас посмотрел в сторону президиума и отметил, что декораторы не обошли стороной и сцену. Вчера на сцене преобладали серые тона, сегодня же здесь сверкала голубая краска, а во всю сцену ярко-красными буквами было выведено «Второй конституционный съезд». Вокруг сцены рядами были расставлены переносные театральные прожекторы, а с потолка на специальных канатах свисали голубые транспаранты.
— Сэр, попрошу вас занять свое место.
Молоденький дежурный был одет в новый красный пиджак; голубая с золотом эмблема съезда поблескивала на его левом нагрудном кармане.
Они даже заменили одежду для всего обслуживающего персонала. Ливонас сел в последний ряд, с интересом разглядывая делегатов, затем снова взглянул на сцену.
Председатель только что предоставил слово очередному оратору. Это был человек высокого роста. Благодаря пышной седой шевелюре и симпатичному, но усталому лицу он выглядел одновременно и добродушным, и волевым.
— Позвольте, друзья, рассказать вам одну притчу, — начал оратор. — Много лет тому назад три брата и их старшая сестра унаследовали от отца большой участок земли.
Он говорил с сильным техасским акцентом, а его речь своей монотонностью напоминала молитву.
— Вскоре после смерти отца дети собрались вместе и решили владеть землей сообща, а каждому из них заниматься тем, чем ему хочется.
Ливонас уже где-то видел выступающего, но не мог вспомнить, где именно.
— Тогда первый брат решил разводить молочный скот, второй — разводить овец, а третий — рубить лес. Что же касается их сестры, то она сказала, что ее больше всего волнует благополучие будущих наследников, поэтому она оставила право для их детей и детей их детей собраться и снова решить вопрос о наследстве, когда в том возникнет необходимость. Три брата незамедлительно записали это право в торжественный договор, который они заключили между собой… Прошли годы, их семьи разбогатели и обросли потомством. Они обработали целинные земли, построили города, перегородили реки, соорудили дороги. И тогда пришла беда.
Выступающий с сожалением покачал седой головой.
— Те, кто остался жить в восточной части этой земли, начали эксплуатировать своих братьев и сестер, которые жили на западе. И тогда наследники вновь собрались вместе, чтобы во всем разобраться. И известно ли вам, что тогда сказали люди, жившие в восточной части?
Оратор замолчал и сделал скорбное лицо.
— Они сказали, что можно собраться вместе и они найдут для этого даже помещение, — он широким жестом обвел зал, — однако они оставили за собой право контролировать все решения. И если мы не согласимся с таким условием, то нам ничего не достанется, — воскликнул он с возмущенным видом. — Ну и как, по-вашему, поступили люди, о которых я вам рассказываю? — задал он риторический вопрос. — Они посоветовали своим братьям и сестрам с востока еще раз хорошенько взглянуть на священный договор, которым они все были связаны. А потом они решили во что бы то ни стало поступить так, как они задумали, — собраться всем вместе.