Хью Рамсей наклонился и прошептал:
— Давай поспорим, на сколько он опоздает.
Ливонас ответил:
— Ставлю на десять часов.
Но вот послышались голоса, и в зал вошел Масси. Он был в безукоризненном темном шерстяном костюме-тройке и гладко выбрит. Ливонас даже на другом конце длинного стола почувствовал запах лимонного лосьона. В руке президент держал чашечку с кофе.
— Доброе утро, господа.
Масси поставил чашку на стол и озарил всех ослепительной улыбкой, благодаря которой и победил на выборах три года назад.
Вместе с другими Ливонас ответил:
— Доброе утро, господин президент.
Масси устроился в кресле во главе стола. Он достал из лежавшей перед ним папки один-единственный листочек, посмотрел на него, постучал карандашом по столу и оглядел сидевших. Улыбка покинула лицо президента, и Ливонас понял, что наконец-то Масси собирается сказать что-то важное, но никак не подыщет нужных слов.
В конце концов Масси кивнул Андерсону и проговорил низким голосом:
— Скажи им, Родж. Думаю, что нет нужды ходить вокруг да около.
— Вы абсолютно правы, господин президент.
В словах Андерсона всегда звучали восторженные нотки, однако Ливонасу показалось, что в это утро он говорил с еще большим апломбом.
— Вчера вечером от нашего человека в Джакарте, господина Фахми, пришла телеграмма, в которой сообщается, что вопреки соглашению, заключенному с вице-президентом Уитменом две недели назад, правительство…
— Они надули нас! — перебил его Масси, хлопнув рукой по столу. — Не будет никаких поставок нефти. Никаких!
Ливонас быстро взглянул на Уитмена. Вице-президент, как обычно, был невозмутим. «Для Уитмена наступают трудные времена, — подумал Ливонас. — Наверное, они начались с их последней встречи».
Масси внимательно разглядывал присутствующих. Ливонасу показалось, что президент ищет жертву, на которую можно было бы свалить вину. Взгляд президента остановился на Уитмене, и вот-вот должны были грянуть гром и молнии. Ливонас сдержал улыбку, когда Масси передумал и снова обратился к спасительной чашке.
— Нет необходимости говорить вам о том, какой это тяжелый удар для страны, для нашей администрации, для моего президентства.
Ливонасу показалось, что президент не столько рассержен, сколько жалостлив по отношению к самому себе.
— Вопрос в том, что нам следует предпринять в настоящий момент. Началась зима, самая суровая за последние тридцать лет, а мы столкнулись с дополнительным сокращением поставок горючего на пятьдесят тысяч баррелей в день.
«Синева под глазами президента стала отчетливой, он с трудом строит фразы, — отметил про себя Ливонас. — Но говорит он так, как будто это новый Масси. Он бьет прямо в точку».
— Я полагаю, господа, что у вас найдутся какие-либо предложения, — с сарказмом заметил Масси.
Он посмотрел на Эла Рейнольдса.
— Эл, думаю, что правомерно задать вопрос, должен ли государственный департамент иметь представление о том, что происходит в мире, и о том, почему Индонезия решила отказать нам?
Рейнольдс развел руками.
— Получать сведения от такого источника, как господин Фахми, — далеко не то же самое, что получать сведения от нашего посольства. Мы запросили швейцарское посольство и поручили ЦРУ выяснить причины, по которым Индонезия выкинула такой фортель, но ответов пока не имеем.
— Может быть, Фахми удастся что-либо выяснить?
Рейнольдс выглядел удрученно.
— На этот раз индонезийские власти даже не желают разговаривать с ним. Мы располагаем лишь краткой телеграммой из министерства энергетики Индонезии, в которой сообщается о расторжении соглашения.
Абдель Фахми — египетский журналист — был другом Ливонаса, поэтому Энди и пригласили для участия в заседании комиссии по энергоресурсам. Фахми имел доступ ко всем должностным лицам в Джакарте, но влиять на принятие решений он не мог.
— Продолжайте выяснять. Здесь должна крыться какая-то причина.
Масси посмотрел в чашку и добавил, не дожидаясь ответа Рейнольдса:
— Требуется еще кофе. Чтобы все наконец-то проснулись.
Он подошел к своему рабочему столу, нажал на кнопку, заказал еще кофе, затем снова вернулся к столу заседаний.
— Господин Кирнз, Индонезия одно время являлась крупным поставщиком компании «Галф коуст ойл», не так ли? Почему, по вашему мнению, расстроилась их сделка?
Масси не столько хотел разобраться в существе дела, сколько найти виновных, понял, наконец, Ливонас. Вряд ли кто из присутствующих объяснит ему сейчас, почему индонезийцы решили аннулировать соглашение, но президент считает, что его просто обязаны были предостеречь…