— Грубая недооценка… — начал было Радд.
— Подождите, генерал. Когда вы заявляете о быстром и точном ударе, то вам он представляется сравнительно бескровным. Но мы ведем с вами речь о войне в Персидском заливе, которая может оказаться весьма кровопролитной и которая может легко перекинуться на другие регионы мира. Ведение военных действий может привести к тому, что мы лишимся тех самых ресурсов, которые стремимся заполучить. Притом не менее чем на два или три года. Конечно, мы постараемся восстановить нефтедобывающие и очистные сооружения, но всем этим придется заниматься во враждебном окружении.
Уитмен порылся в карманах в поисках табакерки, чтобы снова наполнить трубку…
— И еще одна проблема, связанная с Западной Европой и Японией, — продолжил Уитмен уже более резким тоном. — На Соединенные Штаты наложено эмбарго, но Западной Германии, Франции, Италии и Японии удалось его избежать. Если мы начнем войну в Персидском заливе, то рискуем не только лишить нефти себя, но и оставить без нее наших союзников. Я боюсь, что тогда они вообще ненадолго останутся нашими союзниками…
В зале воцарилась долгая напряженная тишина. Масси повернулся к Радду и произнес неуверенно:
— Полагаю, что теперь от вашего плана ничего не осталось, генерал.
В глазах Радда сверкнули искры негодования.
— В аргументах господина Уитмена очень много «если бы», «может быть» и «возможно». Конечно, мы идем на определенный риск, но нельзя приготовить омлет, не разбив яиц. Как военный человек, я не стал бы предлагать проведение какой-либо операции, если бы у нас не было хороших шансов на успех. Объединенный комитет начальников штабов и лично я отрабатывали план не менее десяти раз.
Генерал наклонился над столом и придвинул папку Масси.
— Только пять минут назад вы одобрили разрешение сложившейся ситуации военным путем, господин президент.
Он сделал паузу.
— Самый большой риск состоит в бездействии.
Масси отпил из чашки, как бы не замечая общего замешательства, затем с усмешкой произнес:
— Верно, я первоначально согласился, генерал. Чтобы поддержать дискуссию.
Радд, казалось, готов был лопнуть от злости.
— Продолжающаяся нехватка энергоресурсов, особенно нефти, ставит под удар безопасность Соединенных Штатов. Если не будет предпринято никаких мер, и при этом в самое ближайшее время, я не смогу гарантировать лояльность вооруженных сил. Вы вряд ли можете ожидать от военных защиты интересов страны, если отсутствие решительности у главы государства заранее лишает их этой возможности, — заметил он.
Уитмен поднялся из-за стола и возмущенно произнес:
— Полагаю, что вам, генерал, следует пояснить свои слова. Вы хотите сказать, что не в состоянии гарантировать лояльность вооруженных сил?
Радд замер.
— Любой офицер может сложить с себя обязанности, в том числе и члены объединенного комитета начальников штабов, — ответил он. — Если у них есть серьезные возражения против проводимой политики, то они вправе поступить так же, как и их коллеги по гражданской службе.
Ливонас не понял, что именно генерал имел в виду, и, судя по выражению лиц присутствующих, он догадался, что они тоже не все поняли. Масси жестом приказал официанту снова наполнить ему чашку.
— Я никогда не пойду на то, чтобы жертвовать нашей военной готовностью, — пробормотал он.
Непродолжительная решительность уже покинула президента. Он посмотрел на Андерсона в надежде получить какую-нибудь поддержку хотя бы от него. Андерсон счел нужным уткнуться в носовой платок.
— Родж, по-моему, ты говорил, что на Среднем Западе предполагают закрыть четыре атомные станции из-за утечки радиации?
Андерсон стал поспешно ворошить содержимое своего портфеля и успокоился, как только нашел нужную бумагу.
— Да, сэр. Станции «Сион первый» и «Дрезден второй» в штате Иллинойс, «Кук второй» — в штате Мичиган, и «Монтичелло первый» — в штате Миннесота. Планируется, что все эти станции будут остановлены с первого января в целях проведения проверки оборудования…
— Если только управляющие станций не заявят, что их дальнейшее функционирование представляет чрезвычайную опасность, отмените их остановку.
Масси оглядел присутствующих, наблюдая, осмелится ли кто-нибудь возразить ему.
Ливонас с неприязнью наблюдал за президентом. Тому не удавалось скрыть выражения побежденного человека, сознающего, что в очередной раз он оказался неспособным ни принять важное решение, ни предложить другой альтернативы.