Ейтц встал и подошел к столу. Он поднял массивное пресс-папье, которым была придавлена корректура книги.
— Политическая пропаганда?
Он помахал корректурой, затем бросил ее на стол.
— Именно так это и назовут там, в Вашингтоне.
Лицо профессора от гнева сделалось пунцовым.
— Вашингтон измывался над Западом, грабил его и клеветал на него. Он намеренно принимал выгодные ему законы, пренебрегал нашими экономическими интересами, плевал на элементарные нормы морали — и все для того, чтобы один регион страны мог эксплуатировать другой.
Профессор распрямился, глаза его сверкали негодованием и убежденностью в своей правоте.
— Винсент Де Янг способен предвидеть будущее, господин Ливонас. Страна может гордиться им, будет гордиться им!
В дверь позвонили, и Ейтц пошел открывать.
— На следующей неделе вы узнаете, как представляет себе будущее губернатор Де Янг.
Профессор выдержал паузу, обдумывая каждое слово, и с гордостью добавил:
— Я так же хорошо знаю мысли Винсента, как и свои собственные. Я, по всей вероятности, один из немногих ученых-политологов нашей страны, кто осознал его гениальность.
Он вышел в коридор. С улицы послышался негромкий разговор. Ливонас подошел к окну и отодвинул штору.
Рядом с домом стояла зеленая машина с включенным мотором. Водитель у капота раскуривал тонкую сигару. Двое в плащах стояли у двери, ожидая, когда профессор откроет им. Один из них оказался тем самым мужчиной в кепке, который предложил Ливонасу значок на автобусной остановке.
Дверь открылась, и Энди услышал голос Ейтца:
— Господин Ливонас? Он в моем кабинете.
Ливонас отошел от окна и взял свой плащ. Рядом на столе лежали корректура и папка, на которой было выведено «Карты и таблицы — Де Янг». Он забрал со стола корректуру с папкой и прихватил массивное пресс-папье, чтобы защищаться им, если потребуется.
В холле раздались голоса; Ливонас сунул корректуру и папку под мышку, открыл стеклянную дверь и тихонько вышел на улицу.
Водитель стоял к нему спиной, потягивая сигару и наблюдая, как на лужайке резвятся воробьи. Услышав шаги Эндрю, он обернулся.
— Послушайте, какого черта… — удивленно начал он.
Ливонас резко взмахнул пресс-папье и ударил его по голове. Шофер зашатался, пытаясь достать из кармана пальто пистолет. Ливонас вскочил в машину, но шоферу удалось схватить его за ногу. Листы корректуры выпали у Ливонаса из рук и рассыпались по асфальту. Ливонас стал их лихорадочно собирать, но тут увидел наставленный на него пистолет. Шофер с земли целился прямо в него, другой рукой он крепко держался за ногу Ливонаса.
Ливонас что было силы ударил водителя ногой. Удар каблуком пришелся тому по переносице, шофер вскрикнул от боли и отпустил Энди.
Ливонас впрыгнул в автомобиль и до предела нажал на акселератор. Машина стремительно рванулась с места, на вираже ее занесло и на какой-то миг Ливонасу показалось, что он не справится с управлением.
Некоторое время машина ехала юзом. Ливонас понял, что в него стреляют, только тогда, когда заметил отверстие от пули на лобовом стекле чуть ниже зеркала. Он взглянул в зеркало. Мужчина в кепке, широко расставив ноги, двумя руками сжимал пистолет и целился в машину Ливонаса. Неожиданно прямо перед лицом агента пролетел листок корректуры; остальные страницы будущей книги Ейтца разлетелись по дороге, некоторые из них упали в бассейн.
Еще несколько метров, и Ливонас выехал на шоссе. Может быть, ему удастся доехать до бульвара до того, как они блокируют все дороги. Потом ему придется бросить автомобиль и добираться дальше на попутных. Это тоже не так просто. Уже начинало темнеть, и на дорогах остались грузовики да полицейские машины штата.
Лишь отъехав от дома профессора на несколько кварталов, Ливонас наконец чуть-чуть расслабил руки, сжимавшие руль. Он взглянул на лежащую рядом папку. Часть материалов из нее вывалилась на сиденье. Среди них были ксерокопии карт и бумаги, похожие на таблицы из учебников. Верхней была большая карта западной части Соединенных Штатов, Канады, Мексики, Тихого океана и стран тихоокеанского бассейна.
Энди бросилась в глаза надпись внизу:
«Запад, сбросивший с себя оковы загнивающего Востока, призван стать ведущей державой двадцать первого века».
Ливонас невольно выругался и едва успел вывернуть руль влево, чтобы не съехать на обочину. Он удвоил внимание. С сожалением он подумал о потерянной корректуре книги о Де Янге.
Неожиданно Энди вспомнил о человеке, который мог бы заполнить недостающие звенья в цепи расследования.