КБ: Да, сэр.
ЭГ: Позволь мне истолковать твое нежелание общаться со мной как опасение насчет того, что я захочу просить тебя познакомить Старшего брата с дружественными Бюро женщинами.
КБ: И да и нет, сэр.
ЭГ: В смысле?
КБ: Дело в том, что Младший брат не полностью мне доверяет. И еще в том, что во время праймериз у меня сумасшедший график и времени хватает только на поиск местных девочек по вызову. Как и в том, что хотя у меня и есть возможность разместить Старшего брата в номерах отелей, в которых установлена прослушка, но Младший брат сам достаточно хитер по части нелегальных методов и может догадаться, в чем дело.
ЭГ: Всякий раз, когда я с тобой общаюсь, меня не покидает одно ощущение.
КБ: Какое именно?
ЭГ: Ощущение того, что я не могу понять, в какой момент ты говоришь правду, а в какой — нет. Хотя, с другой стороны, мне все равно.
КБ: Спасибо, сэр.
ЭГ: На здоровье. Мерзкий, конечно, комплимент — зато искренний. Ну и что — ты едешь в Лос-Анджелес на съезд демократов?
КБ: Завтра выезжаю. Остановлюсь в «Стэтлере», в центре.
ЭГ: С тобой свяжутся. Короля Джека наверняка утомят хвалебные тирады, и он пожелает женского общества.
КБ: Женщин, снабженных электронными аксессуарами?
ЭГ: Нет, просто тех, что умеют слушать. Потом поговорим о совместной работе во время осенней кампании, если Младший брат доверит мне план поездок.
КБ: Да, сэр.
ЭГ: Кто напал на Уорда Литтела?
КБ: Точно не знаю.
ЭГ: Ты говорил с Литтелом?
ЭГ: Мне звонила Хелен Эйджи и рассказала о случившемся. Я звонил Уорду в больницу, но он отказался говорить мне, кто это сделал.
ЭГ: На ум сразу приходит Пит Бондюран. Он же как-то связан с твоими кубинскими эскападами, так?
КБ: Так.
ЭГ: Так, и?..
КБ: …и мы общаемся только в рамках дел Управления.
ЭГ: Чикагские агенты заявили, что удовлетворены алиби Бондюрана. Алиби это ему обеспечил человек, о котором известно, что он — наркоторговец, ранее неоднократно судимый на Кубе за изнасилование, но, как однажды сказал Аль Капоне, алиби есть алиби.
КБ: Да, сэр, это верно. Как верно и то, что, как вы однажды заметили, борьба с коммунизмом способствует случайным связям.
ЭГ: До свидания, Кемпер. И очень надеюсь, что наша следующая беседа состоится по твоей инициативе.
КБ: До свидания, сэр.
47.
(Лос-Анджелес, 13 июля 1960 года)
Клерк вручил ему ключ с позолоченным номерком.
— У нас возникли проблемы с бронированием номеров, сэр. По небрежности ваш номер был отдан, но мы готовы дать вам любой равноценный номер.
Вокруг столика толпились ожидающие регистрации. Кемпер сказал:
— Ничего страшного, как-нибудь переживу.
Клерк зашуршал бумагами.
— Разрешите задать вопрос?
— Позвольте, я угадаю. Раз мой номер заказан на имя сотрудника предвыборного штаба Кеннеди, то почему я остановился здесь, а не в «Билтморе», как остальные?
— Да, сэр. Именно этот.
Кемпер подмигнул:
— Я — шпион.
Клерк засмеялся. Кто-то из стоявших у стойки, по виду — делегат съезда, помахал ему, чтобы привлечь внимание.
Кемпер просочился мимо них и поднялся на лифте на двенадцатый этаж. В свой номер: две двери с золотой печатью, президентский люкс, обставленный мебелью в стиле ретро.
Он прошелся по комнатам. Полюбовался роскошью обстановки и видом из окон — одно выходило на север, другое — на северо-восток.
Две спальни, три телевизора и три телефона. Шампанское в подарок от отеля — в оловянном ведерке со льдом, украшенном президентской печатью.
Он мигом расшифровал полученный намек: мистер Гувер за своей обычной работой. Он хочет напугать тебя. Сказать: ты принадлежишь мне. Он смеется над твоим ярым служением семейству Кеннеди и пристрастием к шикарным гостиничным номерам.
И кроме того желает получить кое-какую информацию, установив «жучки».
Кемпер включил телевизор в гостиной. Показывали хронику съезда партий.
Он включил оставшиеся два телевизора — и врубил их на полную громкость.
Тщательнейшим образом он обыскал номер. Внутри пяти настольных ламп он обнаружил конденсорные микрофоны, а за зеркалами в ванной — фальшивые панели.