Кемпер смешал себе джин с тоником.
— Прямо сейчас и займусь. Еще что-нибудь?
— Да. Управление желает собрать так называемое «кубинское правительство в изгнании». По большей части это делается для виду, тем не менее, нам придется создать иллюзию законно избранного правительства, которое будет готово прийти к власти на Кубе, если мы свергнем Кастро на, скажем, третий или четвертый день нашей операции.
— И ты хочешь знать мое мнение о том, чьи кандидатуры скорее получат одобрение?
— Верно. Я знаю, ты не особый спец в иммиграционной политике, но мне подымалось: ты мог бы почерпнуть что-то из разговоров ребят из подразделения.
Кемпер изобразил на лице глубокую задумчивость. Тихо, пусть подождет…
Стэнтон вскинул ладони вверх:
— Эй, я же не просил тебя впадать в транс…
Кемпер мигом очнулся — глаза его блестели, а голос поражал силой:
— Нам нужны несколько ультраправых функционеров, которые согласились бы работать с Санто и другими нашими друзьями-мафиози. Нам нужен номинальный глава кабинета, который сможет поддерживать порядок; а лучший способ возродить кубинскую экономику — возродить работу всех казино. Если ситуация на Кубе долгое время будет нестабильной, или, чего доброго, красные снова придут к власти, нам необходимо будет обратиться к мафии за финансовой поддержкой.
Стэнтон сложил ладони на колене:
— Я ожидал несколько более просвещенных речей от Кемпера Бойда — реформатора гражданских прав. К тому же я больше чем уверен: тебе известно, что пожертвования наших итальянских друзей составляют лишь небольшую часть нашего легального, установленного правительством бюджета.
Кемпер пожал плечами:
— Кредитоспособность Кубы зависит от американского туризма. А сотрудничество с мафией — гарантия того, что этот туризм будет процветать. Компания «Юнайтед фрут» больше не работает на Кубе, и только кто-нибудь гиперправый, да к тому же за приличную взятку, может попытаться денационализировать ее прежние тамошние владения.
Стэнтон сказал:
— Продолжай. Ты почти убедил меня.
Кемпер встал:
— Карлос сейчас в вашем гватемальском лагере, с ним — мой друг-адвокат. Через пару дней Чак привезет его в Луизиану на своем самолете и спрячет в надежном месте, и я слышал, что с каждым днем он становится все более ярым сторонником кубинской кампании. Держу пари, что операция будет успешной, но на некоторое время на Кубе воцариться хаос. Кого бы мы ни выбрали в качестве номинального правительства, эти люди попадут под пристальное внимание общества, а значит, возрастет и их ответственность перед оным; и нам обоим известно, что в таком случае Управление также будет подвергнуто пристальному вниманию, что практически сведет на нет возможность отрицания своего участия в секретной акции. Тогда-то нам и понадобится наше подразделение, а также, вероятнее всего, и еще с полдюжины подразделений таких же беспощадных и самостоятельных парней, какие служат в нашем подразделении, и чтоб они финансировались в частном порядке. Нашему новому «кубинскому лидеру» понадобится тайная полиция — мафия ее предоставит; а случись ему выразить антиамериканские настроения — мафия его прикончит.
Стэнтон поднялся. Его глаза сверкали почти горячечным блеском.
— Последнее слово осталось не за мной, но ты меня убедил. Конечно, твои слова были не столь цветисты, как речь твоего мальчика по случаю его инаугурации, однако в ней куда больше политической проницательности.
И ЗАБОТЫ О СОБСТВЕННОЙ ВЫГОДЕ…
Кемпер сказал:
— Спасибо. Сравнение с Джоном Ф. Кеннеди для меня — большая честь.
Фуло вел машину. Нестор трепался. Кемпер наблюдал.
Они выписывали беспорядочные «восьмерки» по району компактного проживания кубинцев, в том числе и бойцов подразделения.
Нестор просил:
— Отправьте меня на Кубу. Я пристрелю Фиделя с крыши соседнего задания. Я стану Симоном Боливаром моей страны.
«Шеви» Фуло был набит наркотой. Белый порошок, просыпавшийся из полиэтиленовых пакетов, покрыл сиденья.
Нестор просил:
— Отправьте меня на Кубу боксером. Я забью Фиделя до смерти одними кулаками, как боксер Авилан.
Их провожали сотни слезящихся глаз — местные торчки машину знали. В окна тянули дрожащие руки непохмелившееся алкоголики — Фуло слыл известным добряком и никогда не отказывал им в монетке-другой.