Стэнтон надел наушники. Пит зажег, наверное, миллионную за этот день сигарету.
Транспортник накренился и закачался на волнах. Какой-то жирный кубинец блевал, согнувшись, стоя на корме.
Стэнтон сказал:
— Наше «правительство в изгнании» уже на месте, и Биссел в конце концов одобрил предоставленный мной список ультраправых функционеров. Это-то хорошо, но вот номер с якобы перебежчиком провалился. Гутьерес посадил свой самолет в Блессингтоне, однако приглашенные Дуги Локхартом репортеры узнали нашего Рамона и освистали представление. Беда, конечно, невелика, но лажа есть лажа.
Пит кивнул. Он почуял запах рвоты, трюмных вод и ружейного масла из дул шестисот винтовок.
Стэнтон снял наушники. Из блестящей медаль Св. Христофора стала залапанной и тусклой.
Они все нарезали круги. Это была пустая трата бензина, бензедриновый «приход».
Пожалуйста, Джек, отправь еще несколько самолетов. Отдай приказ войскам выступать.
У Пита жутко зачесалось все тело. Стэнтон принялся болтать о своих детишках.
Часы тянулись, точно десятилетия. Чтобы не слушать Стэнтона, Пит принялся вспоминать.
Всех тех, кого он убил. Всех женщин, с которыми спал. Лучшие гамбургеры в Майами и в Эл-Эй. Прикидывать, что бы он сейчас делал, если бы не уехал из Квебека. Чем бы сейчас занимался, если бы не встретил Кемпера Бойда.
Стэнтон припал к радиоприемнику. Поступали все новые сводки.
Они услышали, что воздушный удар оказался неудачным. Бомбардировщикам удалось уничтожить лишь 10% военно-воздушного флота Фиделя Кастро.
Джек-Бесхребетник весьма болезненно воспринял эту новость. И отреагировал совершенно по-свински: не дал разрешения на второй удар с воздуха — пока.
Чаку Роджерсу удалось пробиться на их частоту. Он сообщил, что Марчелло и Уорд Литтел все еще в Гватемале. И прибавил еще кое-какие последние новости из Штатов: ФБР рыщет по Новому Орлеану — кто-то скормил им фальшивку, что якобы видел там Карлоса!
Это была работа Бойда. Он решил, что телефонные фальшивки отвлекут Бобби и помогут Марчелло замести следы.
Чак отключился. Стэнтон снял наушники и навострил уши — вдруг еще кто позвонит.
Секунды казались годами. Минуты, блин, тянулись целую вечность.
Питовы яйца уже саднили — так он их расчесал. Он охрип от бесчисленного множества сигарет. Пит принялся стрелять по верхушкам пальм, чтобы стрелять хоть во что-нибудь.
Стэнтон сказал кому-то в микрофон:
— Вас понял. — И потом Питу: — Это был Локхарт. Он сообщил, что наши ультраправые в Блессингтоне вот-вот взбунтуются. Ты нужен в Блессингтоне, и Чак Роджерс уже вылетел из Гватемалы, чтобы тебя забрать.
Они развернулись, чтобы облететь кубинское побережье. Чак сказал, что плану полета это совсем не помешает.
Пит закричал:
— Давай снижаться!
Чак, не сбавляя скорости, стал опускаться ниже. С высоты шестисот метров на расстоянии примерно километра от них он увидел пламя.
Они нырнули ниже уровня досягаемости радаров и низко-низко полетели над пляжем. Пит высунул из окна бинокль.
Он увидел обломки самолетов — и кубинских и повстанческих. А также тлеющие стволы пальм и пожарные грузовики, припаркованные на песке.
Вовсю ревели сирены воздушной тревоги. Водруженные на мостки пристани прожекторы светили в полную мощность. Вдоль самой линии прилива разместились огневые сооружения — полностью укомплектованные личным составом и мешками с песком.
На пристани толпились бойцы народной милиции. Этакие маленькие типчики, вооруженные автоматами Томпсона и руководствами по идентификации воздушных судов.
Они находились на расстоянии ста пятидесяти километров к югу от Плайя-Хирон. Эта часть побережья была полностью готова к обороне.
Если и залив Свиней охраняется таким же манером, операция провалилась к чертям собачьим.
Пит услышал хлопки. Кто-то стрелял мелкой, как цыплячье дерьмо, дробью — бип-бип-бип.
До Чака внезапно дошло — ба, да это они же в нас стреляют.
«Пайпер» перевернулся. Пит повис вверх тормашками.
Он ударился головой о крышу. Ремень безопасности обездвижил и едва не задушил его. Чак покачал крыльями и всю дорогу до американской границы летел вверх тормашками.
Стемнело. Блессингтонский лагерь аж светился под огнями высоковаттных дуговых ламп.
Пит проглотил две таблетки драмамина. У парадных ворот он увидел толпу глазеющих работяг и грузовики с мороженым.
Чак аккуратно прокатился по взлетке и разом остановил самолет. Пит, пошатываясь, выбрался наружу — от бензедрина и нарождающейся тошноты ему становилось сильно не по себе.