Пит сказал:
— Ленни мне нравится.
Литтел ответил:
— Мне тоже, но бизнес есть бизнес.
Пит нарисовал на плите значки доллара:
— О каких деньгах мы говорим?
Литтел ответил:
— Двадцать пять тысяч в месяц, включая твои расходы и гонорар Фредди Турентайна. Мне известно, что тебе для работы по заданию ЦРУ надо постоянно ездить по стране, и ни я, ни Джимми не возражаем. Я сам занимался установкой подслушивающих устройств по заданию ФБР, так что полагаю, что при участии тебя, меня и Турентайна мы запросто сможем замести следы.
Хоффа забарабанил в дверь:
— Парни, а чего это вы там заперлись? А то меня уже начал напрягать этот ваш тет-а-тет!
Пит повлек Литтела обратно в прачечную.
— Звучит заманчиво. Надо найти женщину, поставить кое-где прослушку и прижать Джека за самое его больное место.
Литтел высвободил руку:
— Надо будет просмотреть материалы Ленни для «Строго секретно». Там вполне может быть кое-что небезынтересное по части барышень для наживки.
— Я сам этим займусь. Может, мне удастся получить доступ к материалам, которые хранятся в офисе Говарда Хьюза.
— Займись сегодня же. Я буду жить в отеле «Амбассадор» — до тех пор, пока мы все не устроим.
Дверь затряслась — у Джимми не выдерживали нервы.
Литтел сказал:
— Я намерен привлечь к этому делу мистера Гувера.
— Ты что, спятил?
Литтел улыбнулся противно-снисходительной улыбкой:
— Он ненавидит братьев Кеннеди точно так же, как мы с тобой. Я хочу возобновить с ним контакт, передать ему пару записей и иметь его про запас, чтобы в случае чего обратиться за помощью для Джимми и Карлоса.
Похоже, не совсем спятил…
— Ты же знаешь, Пит, какой он вуайер. Знаешь, что бы он отдал, чтобы послушать запись с трахающимся президентом США?
В кухню ворвался Хоффа. Грудь его рубашки была усыпана цветным сахаром с пончиков — всех цветов радуги.
Пит подмигнул: я начинаю ненавидеть тебя гораздо меньше, Уорд.
Деловой офис Хьюза теперь украшала табличка ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП. Дверь стерегли бандитского вида мормоны и проверяли пропуска при помощи какого-то сканирующего приборчика.
Пит кружил по парковке. Тамошний охранник жужжал над ухом:
— Наши немормоны зовут это место «замком Дракулы». Мистера Хьюза, соответственно, «графом Дракулой», а Дуэйна Спарджена, главного мормона, — «Франкенштейном», поскольку он помирает от рака, а выглядит так, как будто уже помер. Я помню те времена, когда тут еще не кишели религиозные придурки, и мистер Хьюз приходил сюда лично, и у него не было фобии на всякие бациллы, и он не собирался скупить весь Лас-Вегас, и не делал переливаний крови, как какой-нибудь стареющий актеришка, Бела Лугоши, блин…
— Ларри…
— …и он на самом деле разговаривал с людьми, видишь ли. Теперь же единственные, с кем он изволит общаться, кроме, разумеется, мормонских ублюдков, — это сам мистер Гувер и тип из «Строго секретно». Знаешь, почему я так много болтаю? Потому, что я каждый божий день стерегу эти ворота, собираю сплетни, а единственные немормоны в радиусе ста метров — японка — телефонный оператор да уборщик-филиппинец. Мистер Хьюз, правда, хватки не потерял, это уж надо признать. Слышал, что распродавал он «Трансуорлд эйрлайнз» по заоблачной цене, так что когда он получит все, он переправит всю сумму на какой-то свой сверхсекретный счет, что-то вроде «фонда покупки Вегаса», в котором не одна сотня лимонов…
Ларри аж задохнулся. Пит извлек стодолларовую бумажку.
— Корреспондентские материалы Ленни хранятся в архиве, так?
— Так.
— Если ты проведешь меня туда, получишь еще девять таких же.
Ларри покачал головой:
— Это невозможно, Пит. Фактически здесь весь коллектив — мормоны. Некоторые из них, помимо того, что религиозные идиотики, некогда еще работали и в ФБР: притом их помог набрать лично мистер Гувер.
Пит сказал:
— Ленни же сейчас все время в Эл-Эй, так?
— Так. Он оставил работу в Чикаго. Слышал, он пописывает в «Строго секретно», которая теперь стала кучкой мимеографических листочков для пары читателей.
Пит вручил ему сотню:
— Поищи мне его адрес.
Ларри покопался в своей папке и выудил визитку:
— Дом 831, Норт-Килкеа, недалеко отсюда.
На парковку въехал и затормозил фургон «скорой помощи». Пит спросил: