Пит ждал звонка в диспетчерской «Такси «Тигр»». Он принимал заказы. Дельсол на работе больше не появится.
У него скопилась куча невыполненных заказов. Водители беспрестанно спрашивали: а где Уилфредо?
А он спрятан на хате. Его сторожит Нестор. А еще на той хате лежит прямо на виду фунт чистейшего герыча.
Остальную порцию порошка Бойд увез в Миссисипи. В последнее время Бойд что-то сдал — видать, убийства заставили его переступить некую черту.
Кстати о «переступить» — А ВЫ ХОТЬ ЗНАЕТЕ, КОГО МЫ ОГРАБИЛИ?
До этого они следили за Дельсолом в течение трех недель. Он их не предавал. Если бы он это сделал, отправка партии была бы отменена.
Он спрятан на хате. И превращен в торчка — Нестор не преминул проколоть «дорожки» на обоих руках пленника. Теперь он подсажен на «белый» — и ждет чертова звонка.
Было полпятого дня. Они покинули Оранж-Бич девять с половиной часов назад.
А заказы все прибывали и прибывали. Им нужны были автомобили, чтобы забрать товар, а все двенадцать такси разъехались по заказам — Пит вдруг ощутил настоятельное желание заорать или приставить к башке пистолет.
Тео Паэс закрыл динамик трубки ладонью:
— Вторая линия, Пит. Это мистер Санто.
Пит изобразил ленивый будничный тон:
— Здорово, босс!
Санто сказал нужные слова. Точь-в-точь так, как он себе и представлял:
— Уилфредо Дельсол надул меня. Он где-то шифруется. Хочу, чтобы ты его нашел.
— А что он сделал?
— Не задавай вопросов. Просто найди его и сделай это немедленно.
Нестор впустил его. Он превратил гостиную в настоящий свинарник, какие бывают в жилищах торчков.
Прямо на виду валялся шприц. В ковер были втоптаны шоколадные батончики. А на каждой плоской поверхности, на которой можно было что-то резать, — следы белого порошка.
Сам Уилфредо Олмос Дельсол, обдолбанный, как пробка, покоился на обитом плюшем диванчике.
Пит выстрелил ему в голову. Нестор отрезал у него три пальца и положил их в пепельницу.
Было 17.20. Санто не поверит, что он нашел его всего за час. У них было время, чтобы подкрепить свою ложь.
Нестор ушел — его ждало задание Бойда в Миссисипи. Пит успокаивал нервы глубокими вдохами и сигаретами — выкурив не меньше полудюжины.
Он живо представил, что надо делать. Все, вплоть до мельчайших деталей. Он надел перчатки и приступил.
Высыпал лед из ледника.
Порезал диванчик до пружин.
Отодрал куски обоев в гостиной — так, как поступил бы наркоман, в спешке ищущий дозу.
Закоптил ложки.
Насыпал «дорожки» героина на стеклянной крышке кофейного столика.
Нашел чью-то помаду и вымазал ею найденные в пепельнице окурки сигарет с фильтром.
Он порезал Дельсола кухонным ножом. Поджарил ему яйца инструментом для выжигания, который нашел в спальне.
Окунув руки в кровь Дельсола, он написал на стене гостиной: «Предатель».
Было 20.40.
Пит помчался к телефонной будке. Настоящий, неподдельный страх заставил его сыграть как нельзя более натурально:
— Дельсол мертв — его пытали — меня навели на хату, где он прятался — он был обдолбан — везде порошок — кто-то обшарил хату — думаю, кутил с какими-то бабами — Санто, во имя всего святого, расскажи мне, в чем дело?
80.
(Вашингтон, округ Колумбия, 7 мая 1962 года)
Литтел занимался деловыми звонками. Мистер Гувер подарил ему телефонный шифровальщик — теперь его линию никто не мог прослушивать.
Он позвонил Джимми Хоффе на таксофон — Джимми панически боялся «жучков».
Они обсудили иск о махинациях с такси «Тест флит». Джимми предложил: давай подкупим парочку присяжных.
Литтел сказал, что отправит ему список присяжных. И сказал Хоффе: пусть подставные лица предложат кому следует взятку.
Джимми спросил: что, твои вымогатели еще чего-то могут?
Литтел отрапортовал: ВСЕ СИСТЕМЫ РАБОТАЮТ НОРМАЛЬНО. Малыш Джимми предложил: а давай нажмем на Джека прямо сейчас.
Литтел сказал: потерпите. Мы прижмем его в самый подходящий момент.
На прощание Джимми закатил истерику. Литтел позвонил в Новый Орлеан Карлосу Марчелло.
Они обсудили дело о его депортации. Литтел подчеркнул необходимость тактических задержек.
— Единственный способ победить федеральное правительство — взять его измором. Заваливать их там апелляциями, и пусть себе передают дело то одному, то другому прокурору. Испытаем на прочность их терпение и ресурсы, пока им самим не надоест.
Карлос все понял. На прощание Карлос задал совершенно идиотский вопрос: