— Почти угадали. Из Нэшвилла, штат Теннесси.
Она сложила руки на груди.
— Вы услышали, как я называла адрес таксисту, а потом описали меня швейцару. Тот и сказал вам мою фамилию, и вы позвонили мне в дверь.
— Почти угадали.
— Вы видели, как я отдала ту вульгарную бриллиантовую брошь. Человек, одетый столь элегантно, не мог не оценить подобный жест.
— Подобный жест может себе позволить только очень обеспеченная женщина.
Она покачала головой:
— Не самое проницательное замечание.
Кемпер шагнул к ней.
— Тогда как насчет этого: вы сделали это оттого, что знали: у вас есть зритель. Это было очень в стиле Кеннеди, и я вас вовсе не упрекаю.
Лора вцепилась в полы халата.
— Не стоит быть самонадеянным с Кеннеди. Никогда не следует относиться к Кеннеди самонадеянно — потому, что они способны дать вам подножку именно тогда, когда вы меньше всего ожидаете этого!
— Вы видели такое?
— Да.
— Это было с вами?
— Нет.
— Потому что нельзя исключить себя оттуда, куда вас не приняли?
Лора достала портсигар.
— Я начала курить оттого, что почти все сестры Кеннеди курят. У всех у них такие портсигары, и вот дядя Джо тоже подарил мне такой.
— Мистер Кеннеди?
— Или Джо. Или дядя Джо.
Кемпер улыбнулся:
— Мой отец разорился и покончил с собой. Он завещал мне девяносто один доллар и пистолет, из которого он в себя стрелял.
— Дядя Джо оставит мне гораздо больше.
— И сколько он вам дает сейчас?
— Сто тысяч долларов в год, плюс расходы.
— Вы так отделали эту квартиру для того, чтобы она была похожа на номер Кеннеди в «Карлайле»?
— Да.
— Очень красиво. Иногда мне кажется, что я мог бы прожить в многокомнатных номерах всю жизнь.
Она отстранилась от него. Повернувшись на каблучках домашних туфель, она исчезла в широком, как в музее, коридоре.
Кемпер выждал пять минут. Квартира была огромная и тихая — он не мог воспользоваться известными преимуществами.
Он пошел наудачу и немедленно заблудился. Три коридора привели его в ту же самую буфетную; четыре входа в столовую заставили кружить. Он шел по пересекающимся коридорам, нашел библиотеку, в крыле…
Звуки уличного движения заставили его резко выпрямиться. Он услышал шаги на террасе, позади большого пианино.
Он подошел. На террасе поместились бы как минимум две его кухни. Лора стояла, прислонившись к перилам. Ветерок колыхал полы ее халата.
Она спросила:
— Вам рассказал Джек?
— Нет, я сам догадался.
— Вы лжете. Об этом знают только Кеннеди и еще один мой друг из Чикаго. Вам не мистер Гувер сказал? Бобби утверждает, что он не знает, но я ему так и не верю.
Кемпер покачал головой:
— Мистер Гувер не знает. Ленни Сэндс рассказал об этом одному фэбээровцу из Чикаго, а тот — мне.
Лора зажгла сигарету. Кемпер, сложив ладони «лодочкой», защитил пламя от ветра.
— Не думала, что Ленни кому-нибудь расскажет.
— У него не было особого выбора, если это вас уте…
— Нет. Я не хочу знать. Ленни порой общается с дурными людьми, и эти люди могут заставить тебя рассказывать о том, о чем ты никогда бы не стал рассказывать по своей воле.
Кемпер коснулся ее руки:
— Пожалуйста, не говорите Ленни, что мы встречались.
— Почему?
— Потому что у него на удивление большие связи.
— Нет, вы меня не поняли. Я вас спрашиваю — что вы здесь делаете?
— Я видел вас на приеме у Джо Кеннеди. Полагаю, остальное вы додумаете сами.
— Это не ответ.
— Не мог же я запросто попросить ваш адрес у Джека или Бобби?
— Почему?
— Дяде Джо вряд ли бы это понравилось, к тому же Бобби мне не до конца доверяет.
— Отчего?
— Оттого, что у меня на удивление большие связи.
Лора вздрогнула. Кемпер накинул ей на плечи свое пальто.
Она показала пальцем на его кобуру:
— Бобби говорил, что люди из Маклеллановского комитета не носят оружия.
— Я не при исполнении.
— И вы подумали, что мне настолько скучно и я веду настолько праздный образ жизни, что вы можете вот так запросто приехать ко мне домой и соблазнить?
— Нет, я подумал, что сперва приглашу вас на ужин.
Лора рассмеялась и закашлялась от сигаретного дыма.
— Кемпер — девичья фамилия вашей матери?
— Да.
— Она еще жива?
— Она умерла в сорок девятом, в лечебнице.
— И что вы сделали с пистолетом, который завещал вам отец?
— Я продал его однокурснику с юрфака.
— Он все еще у него?