С Зеленью ушли почти все деньги. Конечно, оставались и счета в нездешних банках, и кое-какая недвижимость. Но пропали те деньги, что были в обороте. А было их немало.
Всю документацию юридической фирмы арестовали. В другое время Старший мог бы серьезно нажать на кого следовало, и вернули бы все, не читая. Но он сегодня уже имел разговор с одним своим человеком из прокуратуры. Тот раньше был — сама любезность. Подарки принимал, сука. И вещами, и в конвертах. А теперь разговаривал сухо, обещать ничего не спешил.
Так и остальные. Битого не жалко — его и добить можно. А Близнецы были биты. Только многие этого еще не знали. И самое главное, чтобы и не узнали. Чуть почувствуют слабину, свои шакалы переметнутся, чужие со всех сторон насядут, власти узнавать перестанут… И тогда все. Тогда уже не встать.
Ни в коем случае нельзя было показывать, что дела нехороши. Наоборот: Все под контролем, все в порядке.
А на самом деле Старший не спал всю ночь, пытаясь понять, кто? Уж очень гладко все происходило, словно кто-то его фигурки с доски просто скидывал рукой. Не должно так быть, не должно. А было.
Близнецы и сейчас могли собрать и вооружить неполную роту. Только куда ее кидать? Аэропорт захватывать? Или горсовет? Старший очень ясно понимал, что надо срочно, не медля ни секунды, кого-то убивать, высылать машины с автоматчиками, иначе лицо можно потерять. И все это он мог сделать. Только одного он не мог понять: куда посылать? Кого убивать?
Нигде не видел он врага, который, казалось, был повсюду. Ничего не давал словесный портрет одного из убийц: таких студентов сотни. Не вернулись люди, которые поехали к этому безногому, и недавно ему сообщили, что Косой мертв, еще один — в больнице в коме, а двоих в машине замели менты.
Только они все равно ничего не узнали. Тени наступали, а с ними Старший воевать не мог.
Младший был слегка пьян, но к брату с вопросами приставать побаивался. Тот был нехорошо, молчаливо мрачен.
В паре они смотрелись совершенно гармонично: Старший покряжестей, с резкими и застывшими чертами лица и безжалостными, но умными глазами. Младший посмазливей, поживей, с порочной формой губ и нагло-прозрачным взглядом начинающего кокаиниста. Проститутки предпочитали иметь дело со Старшим, Младшего же боялись, хотя и не смели этого демонстрировать: этот был склонен к садизму, мозги же ему с успехом заменяли сила и авторитет брата.
Старший относился к нему покровительственно и искренно любил, прощая все, даже заваленные дела, лишние хлопоты, скандалы, которые тот, кажется, генерировал просто самим своим существованием.
Три машины, одна за другой, не очень быстро двигались по шоссе. Безопасностью пренебрегать не следовало. На первый взгляд, Челюсть не имел к делу никакого отношения. Но, когда не знаешь точно, кто враг, следует на всякий случай бояться всех. А кроме этого, Челюсть мог, если осмелел, позариться на возможности и попытаться одним махом решить проблемы с территориями, зараз расправившись с обоими братьями.
В это Старший не верил. И не потому, что обольщался на свой сегодняшний счет. Просто Челюсть затрусил бы неведомого противника Близнецов, побоялся бы влипнуть в игру, правил которой не знал.
Однако, как и велел Старший, когда сворачивали с шоссе, первая машина, взревев и подняв облако пыли на проселочной дороге, ушла далеко вперед, в засаду вокруг места встречи. Третья же поотстала — она предназначалась в арьергард.
Их семисотая престижная «БМВ» с трудом преодолевала пологие перекаты проселочной дороги, то и дела чиркая днищем по мягкому грунту. В машине кроме братьев сидели еще четыре человека: двое на откидных сиденьях с двух сторон у окон, и еще один впереди, рядом с водителем. У всех в руках были автоматы.
Младший потянулся вперед, к бару и плеснул в свой стакан немного виски, которые тут же и пролил на очередном ухабе:
— От же, черт, — досадливо ругнулся он и потянулся за бутылкой.
— Хватит пить, — строго сказал Старший. — Не гулять едем.
— Да что ты, Челюсть с нами договор заключил, — примирительно протянул Младший, но бутылку поставил на место.
— Херня это все. Договор, не договор… Ты сегодня в ресторан вечером собираешься?
— Ты что, с ума сошел? — удивился Младший. — Нет, я сегодня в дом, на все засовы, часовых у каждой щели…
— Придется сходить в ресторан, — веско велел Старший.
— Да на фига? Ты видишь, как нас делают?
— Надо, — отрезал Старший. — Если мы покажем, что боимся; то нас на части свои же разорвут. С тобой будет пятнадцать человек. Жилет пуленепробиваемый под куртку наденешь. Все время на свободном пространстве, и чтобы никаких девок. Приедешь, выпьешь, орешек скушаешь и домой. Понял?