Близнец сделал знак, и коньяк наполнил бокалы почти до краев.
— Пусть твои люди спят спокойно, Челюсть, — вместо тоста проговорил Близнец. — Их никто не тронет.
— За то, чтобы твои люди тоже спали спокойно, — не совсем тактично ответил Челюсть и сделал это, скорее всего, намеренно.
— И еще я хочу сказать. Все, что буду знать я, будешь знать ты.
— Хорошо..
Они выпили залпом коньяк, бросили пустые бокалы в ближайшие кусты. Туда же полетела почти полная бутылка. Больше не прощаясь и не глядя друг на друга, авторитеты сели каждый в свою машину. Те сыто заурчали и, дав задний ход, разъехались.
Железяка переживал не самый лучший вечер своей жизни. После разговора с полковником он почти ничего не слышал, оглушенный басистой руганью. Вышел он из его кабинета мокрым, как только что вылупившийся птенец.
Конечно, к ругани и разносам лейтенант привык и относился к ним философски отстраненно. Но на этот раз его гнобили совершенно справедливо, к чему Мухин не привык.
По всему получалось, что он лопух и идиот. Преступники бежали впереди него и дразнили языком, а он слепо тыкался в разные стороны и, на манер деревенского дурачка, дрался с пустотой. Причем та побеждала и уже не раз за последние двое суток отправляла его в нокаут. Все это Железяку заводило. Во всяком случае, когда после разноса у начальства он шел к себе в комнату, сослуживцы, увидев выражение его лица, опасливо сторонились.
Единственное, что примиряло лейтенанта с действительностью, это очевидный кретинизм начальства. Сейчас его направили допрашивать двоих, задержанных днем после разборки в пансионате, и писать объяснительную и горку отчетов о проделанной работе.
Смысла в этом не было, никакого. Его выключали из игры на сегодняшний вечер, а именно сегодня он должен был бы заглянуть в валютный кабак на шестом этаже интуристовской гостиницы, где, по его мнению, он со значительной вероятностью мог бы встретиться с убийцами. О чем он сказал полковнику, но тот был непреклонен, велев, пока все не будет сделано, из Управления не выходить и по окончании штрафных бумажных работ предстать пред его очи.
Как понимал Железяка, для очередного разноса. А бумаги писать его заставили просто для того, чтобы дать отдохновение натруженным полковничьим голосовым связкам.
Лейтенанта подмывало заниматься бумагами до самого того момента, когда из гостиницы сообщат, что Младшего порешили, и тогда он мог бы вместо банального «я же вас предупреждал!» развести руками и сказать полковнику: «Кто бы мог подумать?»
Но любопытство пересиливало, и он. решил с делами покончить побыстрей, чтобы по возможности все-таки успеть в валютный бар.
Скоренько разделавшись с объяснительной, он принялся в предельно тупой канцелярской форме излагать события последних двух дней. Это тоже не заняло много времени.
Но, закончив, лейтенант задумался. Что-то было странным во всем этом деле. Что-то, на что он уже обращал внимание, но потом упустил.
Он просмотрел список убитых в порядке очередности. Лепчик и компания, голубые, Зелень и двое телохранителей. Косой, но тот пал от рук Семенова и то только потому, что сам к нему приехал. Он не в счет. И сразу стало ясно, что пара голубых в этот неполный еще список не вписываются. Если бы они попали в окружение кого-нибудь из центровых и там погибли бы, в этом не было бы ничего странного. Но к ним специально приехали на дом, хотел утопить, а потом пристрелили. Может, свои? Боялись, что дадут показания? Но зачем мочить, могли предупредить, и тех бы след простыл. Они и так в розыске были. И вот еще что: Лепчику тоже позволили выхватить пистолет.
Нет, голубых порешили все те же убийцы. Почерк их. Но их-то зачем? Что может объединить их с верхушкой банды? Что эти двое сделали такого, что удостоились выезда к ним личных киллеров?
«Господи, — промелькнула мысль. — Неужели Коломеец за свой ларек решил всех их положить? Ведь вот он, ход. Ларек разбивали эти двое, они часть организации. Значит и врага два — организация и исполнители. Получается, что не передел это, а частная месть. Сколько же может стоить группа наемников — профессионалов на такое дело? Да у кого в городе такие деньги есть? Или капиталисты догадались вскладчину все свои проблемы решить? Но тогда к мнению Коломейца вряд ли бы прислушались.
Или, все-таки…»
Во всяком случае, один вывод был ясен: то, что происходило, действительно не являлось переделом территории. Убивали шишек и конкретных исполнителей. А на чем еще эти голубые в последнее время засветились, предстояло выяснить.