Железяка ворвался в комнату первым. Мозг действовал точно и быстро: там был еще один. И этот один бежал к дивану, на котором лежала куртка. Если бы он бежал к окну или двери, Железяка бы стрельнул бы в потолок и велел стоять. Но тут было ясно, что человек не просто замерз и решил накинуть куртку, что-то ему в этой куртке было надо.
— Стоять, — не надеясь, что его послушают, крикнул Железяка. И, не успевая задержать блатного, он вцепился в край ковра. Дернул что есть мочи и бегущий с матом завалился на бок, свалив по пути этажерку.
Оперы бросились вязать брыкающегося и матерящегося блатного, а Железяка с интересом рассматривал пистолет Стечкина, который достал из бокового кармана лежавшей на диване куртки.
— Серьезная штука, — одобрительно заметил он. — Только, Пуля, он у тебя на предохранителе стоял. Не успел бы ты. Получил бы от меня тезку в лоб и расслабился бы навеки, как и пес твой.
— Ах, морда ментовская, Цезаря убил…
— Был грех, собаку действительно жалко. Только она нервная какая-то у тебя. Была.
— Эх, пообещал бы я тебе, что выйду — замочу, — блатной в наручниках уселся на стул и смачно сплюнул на сбитый ковер, с тоской оглядывая комнату. — Да и замочил бы, но ты и так не доживешь…
— Тут ты прав, — легко согласился Железяка. — Если все твои дела раскопать, точно не доживу. Столько не живут… Эй, участкового позовите.
Квартирка была странная, с одной стороны обставленная с вызывающей роскошью, с другой — превращенная в склад дефицита, а оттого грязная и запущенная. Пепельницы были полны окурков, по углам теснились пустые бутылки.
В дверь комнаты заглянул участковый, пришибленно оглядываясь по сторонам.
— Давай прокуратуру и понятых, — велел ему Железяка. — Да заткните там ему глотку! — в прихожей в голос стонал человек с разбитым лицом, сокрушенно рассматривая руки в наручниках.
— Как? — спросил один из оперов.
— Скажи, что если пе замолчит, я его лично пристрелю. Слушай, у тебя там в холодильнике ничего пожевать нету? — обратился он к Пуле.
— Да ты к такой жратве не привык, пронесет, — отвернулся блатной. — А говно, которое ты на свою зарплату купить можешь, у меня сроду не пояцлялось. Вон, корочку пожуй, —он пихнул носком ботинка валявшуюся на полу корку от лимона.
— Ладно, касатик, — махнул рукой Железяка. — Твоя правда, не пристало мне с вашего стола перекусывать, вытошнить может. Пошли в тюрьму.
Выходя из подъезда, Железяка споткнулся:
— Вроде все удачно сегодня, а день гадкий какой-то, — заметил он, ни к кому не обращаясь.
Бар в гостинице оказался довольно сносным. Ник заказал мартини и сел в сторонке. Пожалуй, это была первая пауза, после его приезда. Из уютной обстановки бара все произошедшее воспринималось с некоторой дистанции, словно он уже вернулся и просто вспоминал о сегодняшнем дне. От перспективы все казалось чуть меньше, игрушечнее. Вместе с тем вкус мартини и миндальных орешков делал яснее и очевиднее присутствие Деб.
К столику направилась одна из проституток, довольно хорошенькая девушка, и Ник, вяло помахавший ей рукой, отказываясь от услуг, отметил про себя, что проститутки тут красивее, чем в Америке. Видел он их там немало: ни один городок около военных баз не обходился без специальной улочки. Проститутки здесь лучше. А мартини он везде мартини.
Музыка хорошая, тихая. Успокаивает. А надо было этого толстяка из кафе хоть в нокдаун послать, уж больно рожа поганая… Но этот трус в деле с Серегой явно ни при чем. Тут серьезнее все. Зачем ему было в их мир лезть? Работал бы себе, благо сил не занимать, но нет. Из-за ребенка наверное — деньги были нужны. А где деньги, там и разборки. А Серега слишком честный был, не хитрый. Вот и попал со своим уставом, да в такой монастырь, что уж мало не покажется.
Надо как-то его жене помогать. Может, группу еще одну взять. Тут доллары в цене — неделю можно на десятку жить.
Бокал опустел. Нику не хотелось выпивать, тем более он и отвык делать это по-русски. Подошел к стойке, спросил еще мартини.
Бармен быстро смешал коктейль, подавая осведомился, весьма, впрочем, вежливо:
— Девочку не желаете?
— Нет, спасибо, — так же вежливо ответил Ник, хотя его и покоробил этот диалог, словно говорили о бутерброде.
Ему расхотелось сидеть в баре.
Он залпом выпил коктейль, расплатился и пошел к себе в номер.
Надо было позвонить Деб. Она ждет звонка. Ник печально смотрел на телефон и думал, что скажет жене. Что друга его убили, что его первая родина превратилась в притон и живет по законам притона, что сам он вылетит ближайшим рейсом…