Ее гнали на то место, где оставили, когда ушли пить водку. Пьяные, они ни тишины, ни осторожности соблюдать не собирались.
— В окошко решила поглядеть! — вдруг весело расхохотался Петро. — Ты врубись — в окошко поглядеть!
Эта информация развеселила и Зяму:
— Не, точно, погоду проверяла, да? Не, ну дает! Они оставили Таню в покое только на мгновение и та
обессилено распласталась на полу. Заметив это, Зяма наклонился к ней и приподняв ее голову за спутанные и растянувшие губы колготки, чуть только не ласково сказал:
— Девочкам, — он чуть встряхнул ее голову, чтобы добиться осмысленного выражения глаз. — Девочкам может быть и очень хорошо и очень плохо… Ты же хорошая девочка? Ты же не хочешь, чтобы было больно? Правда? Так кому ты про «Зодиак» настучала?..
И он с силой толкнул ее на пол. Таня застонала, чем вызвала смешок Петро:
— Смотри-ка, ей не нравится! Ну дает, а? Такие два парня в гости пришли, а она не рада, понимаешь? В окно смотрит, да?..
Зяма тоже хихикнул, но быстро посерьезнел и достал из кармана опасную бритву:
— Отвечай, сука, — он поводил бритвой у нее перед глазами, чтобы она оценила этот холодный безразличный блеск. — Или я тебя, мартышка, сейчас побрею… А знаешь как? Все к этакой матери посбриваю, и ушки, и носик, и глазки…
Таня забилась, пытаясь отодвинуться от блеска, с ужасом глядя на приближающуюся к лицу бритву.
— Отвечай, сучонка!..
Таня замычала, чем вызвала очередной приступ веселья Петро:
— Она тебе ничего не скажет! — давясь от хохота проговорил он.
— Все скажет, как миленькая… — деловито сопел Зяма, наматав себе на палец прядь Таниных волос и дернув так, что у виска лопнула кожа и потекла кровь.
— Не-а, не скажет, — снова прыснул Петро. — У нее рот завязан!
И он расхохотался уже в полный голос.
— А, черт! — Зяма, порезав Тане щеку, подсунул лезвие бритвы под перекрученные жгутом колготки и рванул вверх. Ткань разрезалась со звонким хрустом и Таня закашлялась, жадно хватая ртом воздух.
— Не надо, — прохрипела она пересохшим ртом и едва ворочая непослушным языком. — Не трогайте меня, я ничего не знаю…
— Знаешь, — с угрозой сказал Зяма. — Отвечай, кто был в кабаке, кто про мужа твоего спрашивал? Кому ты настучала, кому?
И он начал хлестко бить ее по лицу расслабленной ладонью, при каждом ударе рассекая кожу массивным перстнем.
— Ну не бейте, ну я не знаю ничего, — задыхаясь лепетала Таня, но ее все били и били.
Ник, выходя из гостиницы, остановился у ларечка с цветами. Милая девушка, заметив его, сразу бросила журнал и, улыбаясь, подошла к окошку:
— Какие предпочитаете?
— Вот, выбираю. А что бы вы посоветовали?
— Смотря какой повод, — девушка чуть пококетничала глазами. — Для каждого случая свой стиль.
— Просто в гости. Цветы для хозяйки.
— Я бы порекомендовала гвоздики. Они в меру официальны, а потом это традиционные русские цветы.
— Пожалуй, я все-таки остановлюсь на розах. Вот эти, белые, — Ник коснулся пальцами роз, нежно взял одну за бутон и вытянул немного, отделив от подружек. Чтобы определить свежесть, он, как учила его Деб, прикоснулся у верхним лепесткам губами и ощутил упругую податливость живого цветка.
— Прекрасный выбор. У вас безупречный вкус, — польстив, девушка проворно стала оформлять букет, украшая его обилием ярких завитушек на завязках.
Уже с букетом Ник заглянул в авиакассы. Там клубилась безумная очередь, но в зале для интуристов его встретили три скучающие кассирши.
— Я хотел бы поменять билет на более ранний срок, — обратился к ним Ник.
— Тут только для иностранцев, — холодно заявила ему ближняя кассирша.
— Я и есть иностранец, — Ник улыбнулся и протянул свой билет.
Тетеньки подобрели и начали что-то неимоверно долго извлекать из компьютера. Ник осмотрел помещение, увешанное утверждениями, что нет в мире ничего надежнее «Аэрофлота» и тусклое от неровного света ламп. Одна из них у него за спиной все время загоралась и тухла снова. В этом ритме Нику показалось что-то важным. Барахлящая лампа отчего-то встревожила его.
— Все в порядке, — сказала ему одна из тетенек, возвращая билет. — Вы вылетаете через пять дней в десять часов утра. Рейс номер…
— Отлично, — прервал ее Ник. — Только я хотел бы поменять его на сегодня или на завтра.