— А ты не суетись, не лезь никуда. Курьерствуй покуда. Глядишь, до старости доживешь.
— До понедельника бы дожить… Ладно, я пошел.
— Пойдем, я тебя хорошо выведу.
Они спустились вниз, свернули к каморке дворников, которую Железяка отомкнул своим ключом. Там, в темноте, он повозился немного с входной дверью и выпустил Костика в темный переулок. Тот ушмыгнул в темноту не прощаясь, а Железяка вновь все запер, вернулся в парадный подъезд и вышел там, где входил.
Все было тихо и спокойно.
Он еще попетлял по городу, но никто за ним не шел и он направился к отделению.
* * *
Ник спал плохо. Внутри него бунтовали пельмени с водкой — пища, от которой он отвык. Мерещились кошмары: то какие-то деревья склонялись к нему с вопросами, то из телевизора монстры лезли, то Деб выступала в роли жены Сергея, что было особенно страшно.
Ник проснулся, среди ночи. В номере было тихо. Мучила жажда.
«Больше ни капли, — решил Ник. — Время пошло, и теперь все серьезно. Решение принято, ход сделан. Теперь только вперед и без баловства».
Эта мысль внезапно успокоила его. Как-то так получилось, что оттого, что решение принято и он уже выбрал свой маршрут, Деб стала ближе, яснее, ощутимее. Он знал, что она его ждет. Знал также, что и сам ждет встречи с ней.
И вернется — обязательно вернется, — не с расколотой на части психикой, а таким, каким она хотела бы его видеть.
— Ну, спать, красноармеец, — сказал он себе вслух. — Завтра тяжелый день.
И наконец спокойно уснул.
Машину Железяка приказал остановить в перелеске, с полкилометра не доезжая до пригородного поселка.
— Чего далеко-то так? — забурчал один из заспанных милиционеров.
— Ничего, прогуляемся, — примирительно ответил лейтенант, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух. — Заодно проснетесь.
Пошли к поселку. Кто-то попытался зажечь фонарик, но лейтенант одернул:
— Совсем с ума посходили? Лунища во все небо, а они фонариками блестят!
— Так ямы…
— Это ты в ГАИ сообщи, что ямы. За дорогами они должны следить.
Милиционеры засмеялись этому сообщению, как шутке:
— Ну да, дел у них других нет… Вот у меня племяш машину угнал, девчонок покатать. Домой возвращался под утро, пьяный, без единого документа. Остановили его…
— И что? — полюбопытствовал кто-то.
— Откупился!
— И почем нынче пьяному и без документов? — поинтересовался лейтенант.
— Три твоих зарплаты. А ты говоришь, ямы!..
— Эх, — мечтательно произнес Железяка. — Ребята, дайте закурить кто-нибудь, — и прикурив, продолжил. — Вот кого я бы потряс, так это наших гаишников. Это же настоящая мафия! Жаль, не про нашу честь работенка…
— Тут бы тебе многие компанию составили…
Постепенно приблизились к поселку. Появились какие-то заборы, сараи. Дорога стала вовсе невозможной. В глубоких колеях, которые по временам множились, как протоки реки, блестела в лунном свете темная вода. Кто-то подскользнулся и, шепотом матерясь шумно завалился в кусты.
— Тихо! — шепотом прокричал лейтенант и приостановился.
— Значит так, — тихим голосом, который разносится хуже, чем шепот, начал Железяка инструктаж. — По оперативным данным, он должен быть один, но вооружен. Стрелять на поражение запрещаю, если что, цельтесь в ноги. Хотя лучше бы без стрельбы… Все понятно, или вопросы есть?
Вопросов не было.
— Тогда пошли.
Они подошли к какому-то кривому забору и бесшумно перелезли его. Во дворе, среди неряшливых, полуразвалившихся хозяйственных построек, сиял при луне новенький «Мерседес-600». Лейтенант удовлетворенно кивнул.
В двухэтажном, на вид нежилом доме светилось только подвальное окно. Пока милиционеры окружали дом, один из них осторожно заглянул внутрь и замер.
— Ты что? — одними губами спросил у него подошедший сзади Железяка.
— Вот это кино, лейтенант!.. — восхищенно прошептал оперативник и кивнул головой в сторону окна.
Посмотреть, действительно, стоило.
Блатной, видимо, страдал манией величия, поскольку на постели, кроме него, копошились целых три потаскушки. Молоденькие, стройные, по последней моде с мелкими остренькими грудками, они пытались создать хоть сколько-нибудь подходящую случаю композицию, но получалось у них плохо.
Блатной, видимо, к изыскам не привык, а потому норовил поймать одну из них и примитивно трахнуть, две же другие оказывались не у дел и, наконец, махнув рукой на товарку с клиентом, увлеклись друг другом, что получилось у них довольно естественно.