Желязяка многого насмотрелся в жизни, но сейчас помимо воли увлекся, с удовольствием наблюдая, как одна из девушек целует другой грудь, отчего та закидывает назад голову с закрытыми глазами и вскидывает худенькие руки…
Тут за углом один из оперов наступил ногой на ведро, которое покатилось куда-то с веселым звонким лязгом. Залаяли собаки.
Блатной подскочил, как на пружинах. Казалось бы, валялся в постели, а глядишь ты: в руке у него уже был наган.
— Брось пушку и лицом к стене! — прокричал в окно Железяка, без особой надежды на успех. И действительно, блатной сразу выстрелил на голос и метнулся в глубь дома.
Оконное стекло разлетелось от выстрела, но лейтенанта не задело.
Оперативники окружили дом, трое вломились в дверь. На некоторое время установилась тишина, потом бухнул опять выстрел из нагана, вслед за ним — два из «Макарова».
— Живым его, суку, брать, — крикнул лейтенант и отошел чуть подальше от дома, пытаясь определить, куда блатной будет бежать дальше.
Блатной тем временем, стараясь не шуметь, пробирался на крышу. На чердаке было тихо, и ему уже показалось, что пронесло. Он подошел к слуховому окошку и, выставив вперед руку с оружием, начал вылезать.
В тот неудобный момент, когда он наполовину был на крыше, а наполовину еще на чердаке, сверху на него сел оперативник и умело вывернул руку с пистолетом.
— Приехали, браток, — сопя произнес он и стал совать наган за пазуху, а другой рукой попытался достать наручники.
Блатной улучил момент и, натужно застонав, выгнул спину, так что оперативник свалился с него вбок и, потеряв равновесие, покатился к краю крыши.
Блатной проворно выскочил наружу и побежал по коньку, громко топая по жести босыми пятками.
— Вон он! — закричал кто-то снизу. — Стой, стрелять буду!
— Не стрелять! — командным голосом закричал блатной. — Брать живым!
; — : '
— Вот мерзавец, — даже как-то уважительно пробормотал Железяка, наблюдая, как совершенно голый блатной бежит по крыше. — Стрелять можно! — прокричал лейтенант. — По яйцам ему цель, это ранение не опасное.
— Ах ты, сука ментовская…
Оперы снизу наблюдали за блатным, которому, казалось, деваться было совершенно некуда.
— Ладно, побегал и хватит! — крикнул Железяка. — А то правда стрелять будем.
— Ты попади сначала, — ответил блатной.
— Ну, черт с тобой! Мне даже больше нравится, когда на допросе тоненьким голоском…
Но тут блатной выкинул фортель. Он неожиданно разбежался и прыгнул с крыши. За счет высоты он пролетел довольно далеко и угодил в какое-то дерево, что росло на соседнем участке. Раздался звук ломающихся ветвей, мат и блатной исчез.
—На поле бегите слева! — крикнул Железяка двум оперативникам. — А вы за машиной, подгони с фарами к перелеску!.. Да девчонок кто-нибудь задержите!
И сам бросился вдогонку за блатным.
Он настолько долго уже изучал эту породу людей, что удивить его практически никому не удавалось. Он наперед знал, что они выкинут, как себя поведут.
Вот и сейчас, перемахнув через забор, он совершенно точно знал, куда блатной побежал. Вот туда — в темноту, через кусты, к лесу. Он выровнял дыхание и побежал следом.
Не прошло и нескольких минут, как он заметил впереди мерцающее белым голое тело. Беглец явно начал уставать.
— Эй! — крикнул' Железяка. — У тебя задница как путеводная звезда! Так и светится!
Блатной наддал, но хватило его не надолго, и через минуту расстояние опять стало сокращаться.
«Сейчас он попытается спрятаться в кустах и напасть сбоку», — машинально подумал Железяка. И действительно, тот метнулся вправо и пропал. Железяка пробежал еще несколько шагов и пошел шагом:
— Ну, выходи, родной, выходи. Некуда тебе деваться…
Говоря, Железяка на всякий случай поставил пистолет на предохранитель. Мало ли что, вырвет и сразу стрелять захочет, а тут какая-никакая, а оттяжка. Может в полсекунды, а есть. Сам он стрелять не собирался. В голого, безоружного — даже как-то неудобно.
Он прошел еще несколько шагов и почувствовал, что блатной в ближайших кустах.
Железяка покрепче взял пистолет и нарочно повернулся к нему спиной.
«Вот сейчас прыгнет», — подумал он. Блатной и прыгнул. Еще в полете, хищно выставив вперед руки, он удивился, что милиционер уже стоит к нему лицом и даже не замахивается, а просто-таки уже бьет его рукояткой пистолета чуть выше удобно подставленного уха.
Удар получился полновесный и пришелся строго над ухом. Блатной тяжко осел на лесной тропинке, и Железяка деловито надел на него наручники.