Выбрать главу

Нет, он не драматизировал здешней жизни. Жизнь она и есть жизнь. Но то, с чем столкнулся лично он и его близкие — Сергей и те люди, которые как бы по наследству сделались Нику близки, — это было недопустимо.

Это надо было поправить.

* * *

Ник подошел к «трубе». Днем место не показалось ему ни страшным, ни криминогенным. Играл неплохой джаз уличный оркестр, художники частью продавали свои работы, частью предлагали свои услуги в качестве портретистов.

Тут же продавались сувениры: матрешки, расписанные шахматы, платки, еще какая-то ересь. Надо бы купить что-нибудь Деб и соседям, но сейчас Нику было не до того.

Он внимательно осмотрелся, выбрал место, где судя по всему, можно припарковать машину и откуда легко можно было вырулить как в ту, так и в другую сторону проспекта. Отсюда открывался неплохой вид на толкучку, но ясно было, что «надземная» часть скорее всего интереса не представляет.

Фланируя, Ник спустился в переход.

Это было отличное место для всего: восемь выходов на разные концы площади, бестолочь коридоров, подслеповатый свет редких ламп, спрятанных не в стеклянные, а в жестяные абажуры с узкими прорезями, скупо отпускающими свет. Гвалт нищих, какие-то монашки, визгливо тянущие псалмы и трясущие маленькие картонные иконки перед лицами прохожих, не то призывая к покаянию, не то проклиная… Группки темных личностей, тяготеющих к темноватым местам, как-то непонятно себя вели поскольку ничего не делали, а просто мрачно стояли.

На более или менее светлом месте два боксера-тяжеловеса продавали сосиски с кетчупом и пиво. Около них клубилась небольшая очередь. Воняло туалетом.

«Тут будет не просто, — отметил Ник. — Но сдюжим…»

Он выбрал местечко у лотка с газетами, откуда большая часть перехода просматривалась довольно хорошо, прикинул, как бежать к машине, проделал этот путь не торопясь, но поглядывая на часы: полторы минуты…

«Много, очень много… Но бежать нельзя ни в коем случае, все всполошатся, начнется сутолока… Просто быстро, по-деловому идти. Сэкономлю секунд пятнадцать, но все равно много…»

Он попытался найти столь же удобное место поближе к стоянке, но поиски успехом не увенчались. Там, правда, висел рядок телефонов-автоматов, из которых один по недоразумению работал. К нему стояла очередь человек в семь — удобно, но видно внутренность «трубы» хуже. Ник отметил место, как возможное и запасное.

Выйдя под солнышко, он присмотрел хорошенький проходной двор, на тот случай, если по какой-то причине машиной воспользоваться не удастся или его будут ждать. А ведь могли и ждать. Если жирдяй из кафе решил его заложить, то ждать станут непременно и, скорее всего, именно тут. И как раз сегодня вечером, поэтому проходной дворик казался совершенно не лишним.

Особенно кстати в нем были сложены штабеля ящиков. Проходя, Ник тронул их рукой, те качнулись.

Если придется бежать, то этими ящиками всю погоню можно завалить. Пока они через них перелезут, Ника и след простынет. Очень ему дворик понравился. Милый такой, с чахлыми деревцами, с детской площадочкой, на которой в этот ранний час уже распивали граждане.

Ник еще раз окинул взглядом площадь и неспеша направился обратно в гостиницу: обедать.

* * *

Было около часа дня, когда Ник, стараясь не привлекать к себе ничьего внимания, прошел в подъезд Пашиного дома.

Немного поковырявшись, он все-таки открыл хлипенький замок его квартиры и прошел внутрь.

Квартира без Паши казалась значительно просторней, но зато в ней явственней ощущался запах какой-то неустроенности, отсутствия уюта, а привычный отечественный бедлам так и лез в глаза. Шкаф с отвислыми незакрывающимися дверцами, валяющиеся тут и там на полу заготовки для заклепок и кнопок. В углу собралась немаленькая стопа старых газет. Шторы, задернутые в этот солнечный день, обнаруживали на просвет какие-то потеки и пятна. Продавленый диван, накрытый грязноватой тряпкой, местами обтрепанной, местами засаленной — во всем этом было такое щемящее запустение… Квартирка напоминала заскорузлые башмаки потомственного бомжа: еще вместе с самим бомжем они как-то смотрятся, составляя единое стилистическое целое, но отдельно, снятые, выглядят уже не ботинками.