Вдруг движение в правом ряду застопорилось. Машины неуклюже перестраивались в левый и тащились медленно. В правом же просто стояли.
Проехали улитками с километр, прежде чем Ник, заставлявший себя не дергаться, не понял, что справа машины стоят не просто так. Это оказалась очередь за бензином.
«Господи! — удивился он. — Сколько же тут простоять нужно, чтобы заправиться?»
И тут, словно провоцируя его на проверку, на приборном щитке зажглась веселенькая красная лампочка, предуведомляющая о том, что очень скоро у него кончится бензин.
Такого предательства Ник не ожидал. Ясно было, что день потерян, завтра опять к четырем в «трубу», а потом эта бессмысленная гонка за «Доджем». Весь план рассыпался на части.
Справа как раз показались красные колонки заправки, около которых гужевались люди и толпились люди. И тут сердце Ника возбужденно подпрыгнуло: буквально метрах в двадцати от него из левого ряда вырулил тот самый «Додж» и, презирая условности правил, подъехал к заправке.
Ник, не торопясь, тоже прижался к обочине.
Лепчик подогнал машину поближе к колонке, перекрыв с нее выезд и, не заботясь ни о чем, грузно вывалился из кабины, разминая уставшие ноги.
К нему тут же устремился патлатый парень в замызганом комбинезоне, что дирижировал потоком машин. Весь его вид, доселе неприступный и нахальный, теперь являл собой угодливость и «чего изволите?»
— Полный бак, — лениво бросил Лепчик и, покуривая, отошел к краю площадки, где принялся расстегивать ширинку.
Подобная наглость и невозможность выехать с заправки волной окатила сомлевших от ожидания автолюбителей. Они полезли из кабин:
— Тебе чего, козел, закон не писан?..
— Безобразие!
— Мы четыре часа на солнцепеке!..
— А ну отгоняй свою тачку, а то…
Лепчик, не переставая струить желтоватую влагу, повернулся к очереди лицом и пошел в сторону самого голосистого.
Парень в комбинезоне зыркнул глазами по сторонам, решая, чью сторону принять, но в руках его уже был шланг и, сунув его в бак «Доджа», он примирительно обратился к очереди:
— Не волнуйтесь, товарищи! Все в порядке! Он занимал, отъезжал просто…
Но унять недовольных было не так просто.
— Ты что, самый козырной? — орал голосистый, приближаясь к Лепчику. — Все правы, а ты правее?..
Ник с интересом наблюдал за сценой и уже с внутренним злорадством предвкушал, как сейчас измордуют шоферы этого пухляка. Но скандалисты как-то рассыпали единый фронт. Кто-то неожиданно залез обратно в машину, кто-то остановился на полпути.
Словом, наступление захлебнулось, оставив авангард — голосистого, — без прикрытия с флангов и тылового обеспечения. Лепчик тем временем потряс концом, скидывая капельки, не торопясь заправил свое богатство обратно в штаны, застегнул молнию и, кивнув грязнуле: «Ты давай, давай, не отвлекайся…» — направился к крикуну:
— Ты чего, флендра? Смерти ищешь?
Лепчик точно знал, что до тех пор, пока его все боятся, он неуязвим. Все эти вопли и возмущения — ничто по сравнению с его наглостью. Поэтому ситуацию надо было «дожать», поставить под свой контроль.
Он тоже заметил, как поредели ряды нападающих, в конце концов оставив его один на один с малохольным крикуном. Это было кстати. Припугнуть надо было всех разом. А для этого наказать было достаточно только одного.
Крикун, почувствовав себя в одиночестве, забеспокоился и сбавил тон, внутренне надеясь, что, может, и пронесет:
— Ну, ты чего? Все четыре часа стоят… Попросил бы толком…
Не вступая в разговор, Лепчик мясистой пятерней толкнул оппонента в лицо.
Горластый, даже не предполагая сопротивляться, послушно отлетел назад и ударился спиной и затылком о чью-то машину:
— Ну ты чего, чего… — забормотал он.
— Глазенки твои повыдавливаю, понял? — Лепчик неспеша приближался к нему, зло щуря маленькие заплывшие глазки. — Ты у меня говно жрать будешь…
Ник потерял интерес к происходящему и решил заняться собственными проблемами. Он снял ногу с тормоза и машина плавно стала скатываться вниз, к колонкам. Остановилась как раз удачно, шланг мог дотянутся.
Его маневр остался незамеченным. Все зачарованно наблюдали за разборкой.
— Ты мне жопу вылизывать будешь, плевки собирать… Лепчик продолжал наступать, а притихший крикун
пятился от него вдоль ряда машин. Водители в них скромно потупливали и отводили глаза. Все как-то разом присмирели, вжались. Страшен был Лепчик. Пугал он их всех.