Кинув последний взгляд назад, Ник спокойно стал спускаться по тропке вниз, к яхте.
К счастью, ни беседки, ни яхты не было заметно с того пляжика, на котором занимался толстяк.
По дороге Ник глянул на часы. Из графика он не выбился: пока с начала операции, то есть с того момента, как он перелез через забор, прошло восемь минут. Из них пять ушло на наблюдение.
Нику не очень хотелось идти к яхте. Он знал, что там точно есть один человек. Но ничего про других знать не мог, и это его беспокоило. Так может беспокоится настоящий мастер, который вынужден наобум подключать к какому-нибудь прибору блок питания, не зная точно, какое напряжение он выдает. И проверить нельзя. Дилетант бы сунул и посмотрел, а профессионал сует в розетку с внутренним содроганием души: не по правилам это, не так делается… Да времени нет, и приходится вести себя как хазар необразованный, чурка неотесанная, что обидно.
По трапу Ник всходил внутренне совершенно спокойный, готовый ко всему. Рук в карманах не держал: решил для себя, что пистолетом воспользуется только когда уж совсем подопрет, иначе все насмарку.
Заходящее солнце просвечивало яхту насквозь и Ник видел тень того, который был в каюте. Судя по всему, с противоположной стороны дверь была тоже открыта и эта единица врага работала на сквознячке, что-то делала. Ник не мог различить что именно, да его это и не интересовало. Важно было, что враг там не сидит, а стоит, склонившись над столом.
Конь не слышал, как Ник поднялся на борт. Он, ловко орудуя двумя блестящими тесаками, кромсал на бутерброды хлеб, ветчину, сыр. В такт движениям и время от времени отправляя себе в рот особенно лакомый кусочек, он напевал что-то веселенькое:
«У моей мадонны глаза бездонны, у моей мадонны гибкий стан…»
Ник слышал с палубы его бубнение, но не двинулся сразу к двери, а пошел в другую сторону, обходя палубой яхту со стороны носовой части. Яхта казалась безлюдной. Ничто не предупреждало об опасности.
Ник вышел на солнечную сторону и стал, не слишком таясь, но и стараясь зря не шуметь, двигаться к открытой двери.
Погода стояла тихая, теплая. Река ласково плескалась о борт, противоположный берег уже вечерне темнел, а тут был еще день. С легким стрекотом на поручень села примитивная синенькая речная стрекоза и замерла.
В любой другой момент Ник отдался бы этому неброскому великолепию средней полосы, но сейчас он его просто не замечал. Он замечал только опасности и безопасности: стрекоза, к примеру, опасностью не была, и солнце было безопасностью, поскольку он теперь подходил к двери с его стороны, а значит сам он противника будет видеть как на ладони, а того солнце станет слепить. Обо всем этом он даже не думал, это как-то само собой подразумевалось, словно какая-то часть мозга моделировала необходимый план.
Конь увидел тень и от неожиданности отпрянул от стола, сжимая в каждой руке по тесаку. Кто-то стоял в дверях, причем не со стороны трапа, а с другой.
— Привет, — спокойно сказал Ник. — Слушай, я тут дачу ищу…
Ошибка, которую Ник допустил, была проста: Конь его действительно почти не видел, и самим появлением на яхте незнакомого человека, который неизвестно, как сюда попал — был напуган. Если бы Ник просунулся в другую дверь и позволил Коню себя рассмотреть, тот скорее всего не забеспокоился бы и неприятностей не доставил, но тут он чутьем уразумел подвох и на
дружелюбный тон, которым было Ник начал задавать невинный вопрос, не клюнул, а без всякого вступления совершил ножом выпад в сторону человека, темным пятном стоящего в двери.
Ник заметил выпад и без труда отклонился, попутно ногой сильно ударив Коня по вынесенной вперед руке с ножом, отчего
лезвие с искрами врезалось в металлическую переборку и, вырвавшись из пальцев, тесак полетел на пол.
— Ты чего, браток? — опять спокойно проговорил Ник, отступая однако на полшага назад. — А поговорить?
Но говорить Конь не собирался. Он молниеносно перехватил другой нож из левой руки в правую и опять двинулся на Ника, но на этот раз не выставляя его далеко вперед, а держа грамотно, на уровне пояса, чуть отведя лезвие в сторону.
Лезвие блистало на солнце нестерпимо и приковывало к себе взгляд. Но Ник точно знал, что за лезвием следить бессмысленно: следить надо было за глазами нападавшего. Именно они в нужный момент покажут, куда тот действительно целит. Лезвие будет делать обманные движения, а глаза точно укажут Нику цель, и он сможет отразить удар.