— Теперь тоскливее стало, урчать перестали. Мзду собираем, словно по сусекам скребем. Настоящие-то денежки куда-то наверх скакнули, туда, где нефть, газ, трубы, наркотики и оружие. А тут в городе ни нефти, ни труб… Наркотиков мало, оружие сами покупаем и пикнуть не смеем… К центру надо поближе… В Москву…
Так, неторопливо размышляя о перспективах, Лепчик докурил сигарету, решил, что на следующей же встрече с Близнецами поставит вопрос о расширении, помечтал немного о том, что хорошо было бы возглавить бюро в столице, навести там шороху среди москалей, от долларов позеленевших, и пошел к яхте.
Щелчком отправив окурок в сторону реки, — не долетел, стукнулся о ветки, закувыркался, пал на берег, — Лепчик вышел к пирсу:
— Конь! Бутерброды готовы?
Конь, однако не отозвался. И вообще стояла вокруг совершенно идиллическая тишина. Даже те трое, что готовили в беседке ужин, как-то примолкли, не матерились, сидели смирно.
Но что самое удивительное, на борту яхты в падама-санне, прикрыв глаза, сидел какой-то щупленький и плохо одетый молодой человек. Руки его привольно лежали кистями на коленях, большой и средний пальцы соединялись в колечко, вывернутые ступни в спортивных ботинках, покоились на коленях.
Лепчик просто остолбенел. Парня этого он в глаза никогда не видел. Но даже если это новенький и прислали его Близнецы, все равно по иерархии, он должен к Лепчику с поклонцем подходить, уважение всячески демонст: рировать.
Но парень сидел совершенно безмятежно, на Лепчика внимания не обращал и у того отчего-то пересохло в горле:
— Ты кто? — сглотнув вдруг набежавшую, какую-то сухую слюну, хрипло спросил он.
— А ты? — спросил парень.
— Я Лепчик, — сказал Лепчик и сам подивился своему безропотному ответу.
— А я смерть твоя, — просто ответил парень, не меняя позы. — Сразимся?
Тут он открыл полностью глаза, оказавшиеся какой-то нездешней ясности и прозрачности, и в упор поглядел на толстяка. От этого взгляда у Лепчика внутри все похолодело:
— Ты чей? Ты откуда? — залепетал он и посмотрел наверх, в беседку, где вальяжно расселись его телохранители.
— Прокол, Лепчик, — соболезнующе чуть улыбнулся парень. — Эти трое тебе уже не помогут. Они слишком далеко. В стране вечной охоты… Впрочем, это они от. меня далеко, а ты с ними скоро свидишься, тогда и отчитаешь за разгильдяйство.
— Конь! — взревел Лепчик в отчаянной надежде. Но и она его покинула. Парень легко расплелся и оказался на ногах. За его спиной лежал труп с неестественно вывернутой шеей.
— Этот Конь? — спросил парень. — Отбегался твой чалый, отбрыкался…
Лепчик чувствовал себя голеньким младенцем. Вся его прыть куда-то подевалась, дрожь шла по крупному телу. Он не мог бояться этого сопляка, он тоже умел драться и знал толк в своем весе: сбить с ног его было нелегко. Кроме того то, что он пахал на Близнецов, словно прибавляло ему с недавних пор и в весе, и в силе, однако сейчас он был как шарик, из которого выпустили воздух. Прозрачные глаза паренька и его легкая походка, которой тот направлялся по пирсу к берегу, парализовали Лепчика и даже бежать он не мог, А бежать страсть как хотелось, но ноги были ватными и не слушались.
Ник подошел к Лепчику и легонько толкнул его пальцем. Тот от этого касания покачнулся.
— Ну что, толстый, сразимся? Или так будешь умирать? Ты, я видел, каратэ увлекаешься, так у нас много общего, — тут Ник церемонно коснулся его руки и, отойдя на шаг, поклонился, как того требовал ритуал.
Лепчик как-то дико дернулся, раздираемый противоречивыми желаниями: удавить этого наглого щенка или убежать от него пока не поздно.
Ник без большого интереса наблюдал эту борьбу чувств и, когда наконец Лепчик, собравшись с силами, кинулся на него, только чуть отодвинулся в сторону, пропуская тушу слева от себя.
Лепчик, хоть и был сильно выше Ника, но в нападении пригнулся, и не ощутив сопротивления, на которое рассчитывал начал падать. Как раз в тот момент, когда он выставил вперед руки, Ник с удовольствием нанес ему не сильный, но очень болезненный удар по шее.
Лепчик был не просто «единицей врага» и Ник вел себя с ним по-другому. Его пока не следовало убивать, путать, уничтожать. Его надо было напутать, как пугают всех толстых.
Потому что сначала он должен был кое-что рассказать. Это только второй шаг на пути Ника, и не следовало спотыкаться на нем.
Лепчик рухнул неожиданно грузно и больно. И рухнув, решил притвориться, что встать больше не может, чтобы его больше не трогали. Ему не хотелось умирать, но он знал, что если решили его убить, то, скорее всего, убьют — чудес не бывает. В голове копошилась какая-то сумятица и слабым проблеском витали вопросы «за что?» и «кто?».