Бандиты были здоровые и тащить эту бесформенную связку даже несколько метров было довольно тяжело… Тем более, что, почувствовав приближающийся финал драмы, они начали проявлять активность, мычали, пытались брыкаться, упирались, дергались.
Запал транспортировки и самое банальное мышечное напряжение несколько притупили неприятное чувство в душе. Ник как бы никого не убивал, не пытал. Он только тянул двух связанных людей в ванную комнату, срывал нейлоновый шнур, на котором когда-то висела занавеска, продевал один его конец между ногами уголовников, чтобы потом накинуть петлю на крюк и подтянуть их туши вверх.
Пока все получалось правильно: крюк держал, шнур оказался прочен, оставалось только перекинуть тела непосредственно в ванну. Ник напрягся и, вцепившись в воротник куртки одного из них, с трудом перевалил обоих внутрь.
Они пытались освободиться, толкались, выпучивали налитые кровью глаза…
Ник заткнул в ванной дырку и пустил воду, чем вызвал новую волну конвульсий у обреченных.
— Вот так, ребята, — наконец выдавил из себя Ник. — С четверть часа подумать у вас есть. Судя по рожам, накуролесили вы достаточно, так что, считайте, подобный финал достался вам по совокупности…
Блатные, лишь только Ник начал говорить, затихли и внимательно слушали, даже выгибали шеи, чтобы шум падающей воды не заглушал слов.
— Но я к вам пришел по причине… — Ник запутался в словах. Все они, произносимые сейчас, были какие-то плоские, ничего не значащие. — Девушку вы одну изувечили…
И это тоже ничего не значило. Подвешенные вверх ногами бандиты вели себя смирно и, кажется, хотели слушать. Но Ник больше ничего не мог объяснять.
Злясь на себя, он вышел из ванной. Надо было уходить, но он не мог себя заставить и зачем-то сел в прихожей на табуретку, бессмысленно рассматривая свои руки, блеклые обои, зеркало с трещиной, какие-то вещи, что висели на криво вбитом в косяк гвозде…
Мыслей не было. Только отчего-то вспомнилась смеющаяся Деб, которая в каком-то магазине весело прикладывала к себе куртку и вопросительно смотрела на Ника… Господи, было-то все это несколько дней назад, а как будто в другой жизни.
И тут Ник понял, отчего вспомнил Деб. На этом кривом гвозде висела та самая куртка, которую он покупал в подарок Сергею. Но которая ему так и не понадобилась.
И сразу как-то все встало на свои места. Уже ничуть не сомневаясь в правильности своих поступков, и отлично понимая, что подвергает себя дополнительному риску, Ник ввернулся в комнату, вытащил из тумбочки «наган», проверил наличие патронов, взвел курок.
В ванной вода прибывала и блатные снова начали бестолково дергаться. Ник обернул руку с пистолетом полотенцем, чтобы хоть немного притушить звуки выстрелов и два раза нажал на спусковой крючок.
Дело было сделано. Он бросил «наган» в воду, которая быстро розовела и, не выключая света, вышел из квартиры, аккуратно прихлопнув за собой дверь.
В подъезде было тихо и спокойно, но Ник, раз заведя не покупаться на внешнее спокойствие, вызвал лифт, доехал на нем до последнего этажа и совершил отход в строгом соответствии с планом.
Железяка проснулся ровно за сорок минут до встречи. Благоволившая к нему природа снабдила его специальным будильничком: стоило ему не захотеть, а только решить поспать, как послушный Морфей немедленно заключал его в свои объятья, но, если при этом было намечено время пробуждения, ровно в назначенный срок сон вспархивал, как стая голубей из-под колес автомобиля.
Лейтенант посмотрел на светящийся циферблат часов. Часы были его гордостью. Созданные Вторым Московским Часовым Заводом, настоящие механические, без всякого баловства, водонепроницаемые, в строгом металлическом корпусе и с постоянно светящимся циферблатом. Это была какая-то экспериментальная разработка «Командирских», которая так и не реализовалась в серию, что придавало им только лишнего шарма.
В комнату проникал неверный свет с улицы: кое-где сохранились фонари. Лейтенант, потягиваясь, подошел к окну. Топтун был на месте. Он все так же делал вид, что беседует с кем-то по телефону. Рядом с ним, впрочем, ошивалась еще какая-то темная личность.
Быстро одеваясь, — времени до встречи оставалось в обрез, а уход от слежки не был запланирован в строгом распорядке сегодняшней ночи, — Железяка пытался сообразить, что является причиной такого пристального внимания к его скромной персоне.
Предположение, что за ним следят коллеги — менты, прокуратура или контрразведка, — он отмел сразу. Те работали аккуратнее, но самое главное, в соответствии с уставом не могли одного топтуна держать на месте более четырех часов… Того, первого мужичонку должны были уже сменить, а не сменили. Значит, блатные.