— Например, за то, что правительство вам дачу подарило? — спросил сообразительный лейтенант.
— Ну, и за это тоже. Вы же власть. Власть! Так оградите! А так… Вот этот молодой человек в машине мне понравился. Такой обходительный, интеллигентный!..
Мухин понимал, что высосал из этого источника все. Надо было ретироваться. Но вдова уже наладилась готовить самовар, правда не настоящий, а электрический, но и этого было более чем достаточно.
— Простите, дела! — со всей возможной чопорностью заметил Железяка и обратил внимание, что, вставая, попытался щелкнуть каблуками.
— Ступайте, поручик, — ответила на это вдова, и Железяка так и не смог понять, оговорилась ли она или пошутила.
Он еще раз при свете фонарей осмотрел место происшествия. Все было странно: один был, очевидно, без оружия. Он порешил всю группу прикрытия. Второй в это время оттягивался на яхте. Третий с пистолетом поджидал незваных гостей. Четвертый уехал на машине. Куда делись остальные? И еще один неплохой вопрос: один ли расправлялся с группой прикрытия? Все-таки три человека, и не мальчики…
И те трупы на Зеленом переулке. Они чьи? Связывать эти дела или нет?
Конечно, надо бы порасспросить соседей, не видел ли кто машины, отечественной, за рулем инвалид…
Бред.
Но поспрашивать надо.
Тут к Железяке подвалил один из прокурорских:
— Ну-с, Владислав Михайлович, что вы об этом думаете? — спрашивая, он протянул руку для пожатия, и Железяка совершенно автоматически пожал ее.
— Пока не знаю, — честно ответил лейтенант. — Не знаю… Что-то они с кем-то не поделили. Самое страшное, если в город чужие придут. Это все годы работы насмарку… Они сами плесень эту подчистят. И тогда надо будет опять всех щипать…
— А машина чья, выяснить удастся? — настаивал прокурорский.
— Ну, если повезет, найдем машину, — не слишком уверенно ответил лейтенант. — Номера проверим, описание… Вот тут в боксе «Додж» стоит. Почему на нем не уехали? И денег на яхте — хоть премию раздавай. Почему деньги не взяли? Сложно все, очень сложно…
— Мы вас очень просим этому расследованию уделить особое внимание. Это вопрос политический…
— Понятное дело, — довольно небрежно отмахнулся Железяка. — У нас других вопросов не бывает.
— Я не шучу, — до противности. серьезно попробовал сказать прокурорский.
— Мне что сказать? — наконец взорвался Железяка. — Спасибо? Или по-другому благодарить? "Может, «всегда готов»?
Галстук вот только не ношу…
— Можете ничего не говорить, — милостиво согласился прокурорский. — Только из моих слов правильные выводы сделайте. Самое главное для нас всех — выяснить, кто тут поработал. Попробуете?
— Мне за это деньги платят, — зло ответил Железяка и направился к останкам догоревшей яхты.
И тут все было чудно. Лепчика, очевидно, пытали. Но не ужасно. Только так, для острастки. Зато потом убили. Зачем развязали? Почему у него в руке пистолет? Почему незаряженный? На баловство похоже. Развязали, дали оружие схватить, а потом уже пристрелили. Из «Макарова», кстати.
А того, в пансионате, пристрелили из револьвера. И револьвер бросили на видном месте, а там еще патроны были. Не взяли автомат. Не взяли хорошую машину. Не взяли денег. Может, кто из кооператоров озлобился? Профессионалов нанял… Те денег
не берут и оружие у них только свое. А тогда зачем было Лепчика пытать? Профессионалы бы перестреляли всех в пять минут и в тишине-испарились. Да им всех и не надо было. Только Лепчика снять — и все.
Ничего Железяка не понимал в этих убийствах. И слежка. Связана с ними слежка? Надо было хоть одного из тех задержать…
Время близилось к. трем ночи и лейтенант начал несколько мутнеть мозгами. Он устал.
Немного послонявшись еще по берегу и позадавав себе бесцельно все те же вопросы, на которые все равно не мог ответить, он махнул рукой и отправился домой. Спать.
Ник только что принял ванну и теперь голый с удовольствием плюхнулся в кресло перед телевизором. На экране в это позднее время демонстрировали европейский хит-парад. Ник попробовал найти какую-нибудь другую программу, но на остальных каналах было пусто. Пришлось вернуться к МТВ.
Негры что-то такое пели в речитативе, а Ник, не вслушиваясь, вскрыл банку с пивом и с удовольствием отхлебнул.
Глоток ледяного, только что из холодильника, пива пронесся по пищеводу и весело заплескался в желудке.
Ник полузакрыл глаза и попытался ни о чем не думать. Но это ему не удалось. Мозг, переутомленный действием, продолжал лихорадочно планировать.