— И вы тоже?
— Разумеется.
В её глазах горели огоньки лукавства, она явно пыталась выбить меня из седла. Но я всегда крепко держался за луку, и чтобы свалить меня, ей нужно было договариваться с Сюзанкой.
— А вы никогда…
— Не надо копаться в моём прошлом, мэм, — попросил я, поднимая руки в защитном жесте. – Если я и совершал в жизни плохие поступки, то к вам они не имеют никакого отношения. Ни к вам, ни к вашей семье. И поверьте, более безобидного существа на этой грешной планете, чем я, вы не найдёте.
Она промолчала. В то, что я безобидный, она не поверила, ибо моя драка с братьями Гомес до сих пор обсуждалась и в городе, и на ранчо, а о том, как я отшил Лу Фриско и его ковбоев, я сам ей рассказывал. Огоньки в её глазах разгорелись сильнее; она явно настроилась на продолжение темы о подпружных кольцах, но бог меня спас – на горизонте появились искомые тёлки.
Я оказался прав. Похитители, встали у Каменного ручья и разбили лагерь. Стадо разбрелось вдоль по берегу, соблазнившись сочной травой, а скотокрады развели костёр и готовили ужин. Ещё мили за две я уловил устойчивый запах бекона с бобами. На мой вкус, они слегка пережарили бекон и добавили больше масла, чем следовало. А вообще, я люблю, когда в бобы кладут немного обжаренного лука и помидоры, и по возможности всё это посыпают сыром. Очень вкусно, если не верите – попробуйте.
Мы немного свернули вправо, к холмам, чтобы не маячить посреди прерии как бельмо на глазу, а заодно стремясь поразить их своим внезапным появлением. Я не люблю сюрпризов, они, думаю, тоже, но им придётся это стерпеть.
Как и предупреждал Гур, воров было четверо. На вид – тёртые парни и, несомненно, знающие с какой стороны заряжаются ружья. Двоим было за сорок, ближе к пятидесяти, третий примерно мой ровесник, а четвёртый совсем мальчик лет пятнадцати. Но возраст на Западе значения не имеет. Если ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы взять в руки оружие и украсть чужой скот, то и судить тебя будут как взрослого. А верёвке всё равно, чью шею обнимать.
Мы выехали из-за холма и остановились шагах в тридцати от них. Они нас не сразу заметили, были заняты ужином, зато когда заметили, то уж не отводили глаз ни на секунду. Двое, те, что помоложе, встали. Юноша отошёл к лошадям и сделал вид, что возится с упряжью, второй опустил руки вдоль тела и чуть встряхнул кистями, расслабляясь. Двое других остались сидеть возле костра. Все четверо были вооружены револьверами, винтовки стояли сложенными в козлы позади них.
— Это наши коровы! И мы их забираем! – не сдерживая эмоций, воскликнула Ленни.
Я бы предпочёл сам вести переговоры и постараться уладить дело без шума. Мне удавалось решать подобные дела мирным путём. Согласитесь, совсем не обязательно убивать человека только за то, что он имел неосторожность оступиться. Именно поэтому я не вытащил винчестер из седельной кобуры. Но разве кто-нибудь может удержать женщину, когда ей хочется поговорить? Нет, конечно, и потому я всегда считал, что язык – их враг. Мой, впрочем, тоже.
— Вполне возможно, мэм, — усмехнулся тот, которого я посчитал своим ровесником. Он был высок, худощав, а рукояти его револьверов сияли зеркальным блеском. Один револьвер он носил в кобуре справа, второй за поясом. Из такого положения выхватить их ничего не стоит, и очень трудно угадать, за которым он потянется, так что за худощавым я решил присматривать внимательней.
— Вполне возможно, мэм, — повторил худощавый. – Хотя я сильно в этом сомневаюсь.
Нас было двое против четверых – Ленни я не считаю – поэтому он и вёл себя столь вызывающе. Гур подал коня вперёд, прикрывая девушку собой, а я положил правую ладонь на бедро.
— Осторожно, Сэм, — вдруг сказал один из тех, кто сидел у костра.
Худощавый скосил глаза.
— В чём дело, Дик, ты испугался? Их всего-то двое. И одна женщина.
Он хорошо обращался с шестизарядником и знал это. Но он не знал меня, а я его вспомнил – Сэм Гриффин, ганмен из Техаса. Одного человека он убил на перегоне где-то в Неваде, ещё троих в шахтёрском городке в Калифорнии. Поговаривали, что он застрелил Длинноволосого Джимми Картрайта, но, думаю, Джимми ему не по зубам, слишком уж он дёрганный, этот Гриффин. Я видел Картрайта в Лейк-Вэлли и видел, как он стреляет. Хотя... Никто не застрахован от ошибок: револьвер может зацепиться за кобуру или под ногу попадёт камень и пуля уйдёт в небо. Все мы смертны; ты можешь промахнуться, а твой противник не промажет. Я ещё не слышал, чтобы кто-то из ганменов умер своей смертью, поэтому, думаю, и меня тоже когда-нибудь застрелят, например, в спину, как Хиккока... Если не успею вовремя отказаться от этой профессии и уйти в тень.