— Вообще-то, я хотел поговорить не об этом, — он кашлянул в кулак. – Коровы месье де Гурвиля меня как-то мало интересуют. Меня больше беспокоите вы и ваша репутация.
Он помялся, думая, стоит ли говорить мне то, что собирался сказать, решил, что стоит, и продолжил:
— Как это ни прискорбно, но за весьма короткое время вы сумели вооружить против себя многих жителей нашего городка, например, шерифа, некоторых уважаемых предпринимателей и даже нашего мэра. Уж на что Фрэнк терпелив, но и он от вас не в восторге.
— Что вы говорите? – изумлённо воскликнул я. – Надо же, а я и не подозревал об этом. Мне почему-то казалось, что мэр настроен ко мне дружелюбно. Скажу больше: мне казалось, он боготворит меня!
Док неодобрительно покачал головой.
— Не юродствуйте, мистер Росс, вам это не идёт. В конце концов, вы не клоун, и пришли сюда не развлекаться, — он помолчал. – Так я продолжу. Вчерашний инцидент возле заведения мадам Томпсон лишний раз показал, что иметь с вами дело весьма рискованно. Любой человек, волей или неволей попавший в сферу вашего влияния, подвергается серьёзной опасности. Вы – ходячая угроза для общества, ибо всё, к чему вы прикасаетесь, превращается в прах. Вы понимаете, куда я клоню?
Я понимал. Я всё прекрасно понимал. Он беспокоился за свою племянницу, хотя и пробирался к этой мысли какими-то закоулками. Если бы ночью у борделя Шульц открыл пальбу, Белла непременно бы пострадала, к гадалке не ходи. Но виновником вчерашнего происшествия был не я. Это шериф начал крутить передо мной своими амбициями; я всего лишь стоял на улице и дышал свежим воздухом. Да и Белла сама ко мне подошла, я её не звал. Короче, если кто и был виновен в той ситуации, то это не я, и потому всякие намёки дока Вульфа на мою угрозу обществу я не разделял. А к племяннице его я был равнодушен. Ну, не то, чтобы совсем равнодушен – она нравилась мне, но не так, как Ленни, поэтому я спросил:
— Вы хотите, чтобы я перестал ссориться с Шульцем?
Он вспыхнул.
— Я хочу, чтобы вы оставили Беллу в покое! Вы ей не пара!
— Это угроза?
— Это просьба, — немного смягчился док. – И я очень надеюсь на ваше понимание.
Я покривился. Надо же, как изыскано – он надеется на моё понимание! А я могу надеяться на его понимание? Или понимать должен только я, а он может на это надеяться?
— Ладно, док, будет время, я подумаю над вашим предложением, — ответил я не совсем дружелюбно.
Честно говоря, мне стало обидно – чертовски обидно! Почему люди хотят, чтобы их понимали, но сами совершенно не стремятся к тому, чтобы понять других? Это что, какая-то особая тактика выживания или им просто на всё плевать? Почему никто ни разу не сказал: «Бен, дружище, мы тебя понимаем! Ты классный парень, с тобой не соскучишься!». Уж поверьте, после таких слов со мной точно бы никто не соскучился! Но вместо этого я слышу только: «Вы приносите одни неприятности!». Ну и как после этого я должен относиться к людям?
Доктор Вульф поклонился, прощаясь, и направился к трибунам, а я украдкой проследил за ним взглядом и отметил, что сел он рядом с банкиром. Ну конечно, это же одна шайка-лейка: Джениш, Каллахен, док Вульф, Фримен, Лу Фриско. Наверное, и мистер Паттерсон входил в эту команду, только его почему-то изгнали. А может, и сам сбежал. Не выдержал, добрый человек, всей этой интеллигентно-надменной канители. Я бы тоже сбежал, но мне нельзя, у меня ранчо. И Ленни. И долгов целая куча.
Глава 13
Участники продолжали выходить на арену, но пока никто не мог перекрыть результат Рыжего. Большинство не укладывались даже в двенадцать секунд, и я с чистой совестью вычёркивал их из числа конкурентов. Однажды, правда, у меня ёкнуло сердечко, когда какой-то вислоусый ковбой повязал бычка за одиннадцать с половиной секунд. Я даже подумал, что вот он, ещё один претендент на мои баксы. Но – нет. Ковбой выглядел запыхавшимся и, похоже, сам не верил в свой результат.
А потом к воротам подъехала Ленни.
Трибуны ахнули. Нет, не правильно. Ахнула мужская половина трибун, а женская половина заскрипела зубами. В трещащей по швам рубашке Ленни выглядела как царица амазонок, которой только что надели на голову корону, отчего она вся так и светилась. Она повела плечиками, поправила выпавший из-под шляпы локон и улыбнулась – чуть-чуть, как тогда на ранчо. После этого даже Виски Джордж раскрыл рот и задышал часто-часто. И я вдруг понял, что стоит Ленни щёлкнуть пальчиками, как все мужчины тут же повалятся на колени, а, возможно, и тот бычок, которого она должна связать.
Мне повезло, щёлкать пальцами она не стала. Отрадно. Но бычок ей всё равно попался вялый. Я смотрел, как он нехотя бегал по арене, и мне пришла в голову мысль, что судьи специально подобрали для Ленни такого неактивного бычка. Или напоили его маковым отваром перед стартом. В общем, Ленни уложилась ровно в одиннадцать секунд, и когда мистер Фримен объявил результат, мужчины зарыдали от счастья.