Мистер Макклайн пожал плечами:
— Как получится, Бен. Надеюсь, что нет.
Он опустился на скамью рядом со мной, склонился, опершись локтями о колени, и зачем-то принялся разглядывать ладони. Люди так делают, когда не знают, с чего начать разговор, или когда волнуются. Дэн Макклайн волновался, я видел это, и мне было жаль его.
— Это началось два года назад. Сначала в городе появились Гомесы, потом Фриско, но с первого взгляда было понятно, что они одна команда. Лу принялся скупать небольшие ранчо, а те ранчеро, которые отказывались продавать ему свою землю, бесследно исчезали. Гур нашёл тело Курта Бардла, хозяина ранчо «Восьмёрка». Его застрелили в упор из кольта, а потом бросили в овраг. Скорее всего, это сделали мексиканцы, но доказать их причастность к убийству не удалось. К тому же Шульц встал на сторону Фриско. Мы были бессильны. Ковбои Фриско устроили в городе несколько потасовок и заставили замолчать тех, кто в открытую возмущался действиями их хозяина.
— Лу подобрал очень крутую команду, — кивнул мистер Паттерсон. – Ты был первым, перед кем они спасовали.
— Да, чтобы остановить Фриско, нужен был человек, способный убрать Гомесов. Остальные ребята – они не так уж и плохи, просто чересчур горячие, в каждой команде такие есть. А Гомесы – это прирождённые убийцы. Мы наняли двух стрелков в Додже, но они даже не доехали до города…
— А тут прошёл слух, что в Моголлонах апачи застрелили Бена Лаки, — вновь вступил в разговор мистер Паттерсон.
— Ещё не родился такой апач... — начал я.
— Вот и мы так подумали. «Друзья, — сказал я, — ещё не родился апач, который сможет снять скальп с Бена Росса Лаки! Давайте найдём его и привлечём на свою сторону».
— Я не продаю свои револьверы.
Мистер Паттерсон посмотрел на меня так же, как при первой встрече.
— А никто и не собирался тебя нанимать.
Прозвучало это так, что и без посторонней помощи можно было догадаться, что меня… охомутали как тёлку беломордой породы. Я уже упоминал анекдот про мост? Догадайтесь, о ком он.
— Значит, — мне приходилось выдавливать из себя каждое слово, — значит, вы знали, кто я такой и... лгали мне в лицо.
Я начал распалятся. Я всегда распаляюсь, когда кто-то обманывает меня. Неприятно это – ощущать себя обманутым. Где-то глубоко в душе возникает двоякое чувство стыда и жалости к себе; оно поднимается к горлу, жжёт внутренности адским огнём, травит ядовитой кислотой, и становится очень больно, куда как больнее пули.
Я встал. Нет, стреляться с ними я не собирался, не хватало ещё лишать город его комитета. Хотя вот бы Фриско обрадовался! Памятник бы мне при жизни поставил. Однако помощь Фриско в мои планы не входила. Но я очень хотел сказать всем этим комитетчикам, кто они такие, где бы я хотел их видеть и что они в том месте должны делать. Однако они оказались умнее. Ко мне подошла Белла и взяла за руку. Воспитанный мужчина никогда не станет выражаться при женщине. Я думаю, они специально велели Белле держаться где-нибудь поблизости и в случае неадекватного моего поведения сразу прийти ко мне на помощь. Вернее к ним.
Ладно, пусть это останется на их совести. Я сел, а мистер Макклайн поднялся, уступая место Белле. Она не стала садится, но встала так, чтобы чуть-чуть касаться коленом моего бедра. Краем глаза я взглянул на доктора Вульфа и заметил, как его перекосило. Вот и хорошо, пускай нервничает. А будет возмущаться, так я сам к ней прижмусь.
— Бен, поверь, никто из нас не желал тебе зла, – вздохнул мистер Макклайн. – Будь у нас иной выход… Сам понимаешь.
Опять эта история с пониманием. Опять должен понимать я. Господи, почему ты уродил меня таким понимающим? И почему все видят эту мою понимаемость, и только я не вижу ничего? Неужели, Господи, я настолько непонятлив, что не понимаю этой своей понятливости! Нет, так больше нельзя, надо выпить.
Но док Вульф запретил мне пить, а Белла поддержала его приговор, поэтому я спросил устало:
— Чего вы хотите?
Теперь мы перешли к деловой стороне вопроса, и ведение переговоров взял на себя Каллахен. Вот уж не думал, что банкиры умеют разговаривать.
— Наши условия таковы, — заговорил он сухо. – Мы отказываемся от своих претензий по вашим долгам, выплачиваем вам компенсацию за физический ущерб в размере двухсот долларов, а вы покидаете город. Согласитесь, это весьма щедрое предложение. Вы должны быть довольны.
Да, я был доволен. В общем-то, с потерей ранчо я уже смирился. Лёжа в постели, я думал, что если приз на родео достался не мне, значит и ранчо больше не моё. Я волновался за Сюзанку, боялся, что её могут отнять в счёт покрытия долга. Слава богу, Сюзанку оставили, да ещё и денег предлагают.