- Я понял вашу позицию. И всё же буду вынужден обсудить наш договор с Фаудом.
- Как пожелаешь, – она пожала затянутыми в тонкий шелк плечами – Мой сиятельный супруг не прикасался к делам королевства с момента нашей свадьбы. Да и дай я согласие на твое нелепое предложение, его бы пришлось согласовать ещё с моими дочерьми.
- Я вас понял, королева. Позволите мне личный вопрос?
Она посмотрела на него более внимательно. Мужчине показалось, что в этот миг она впервые его по-настоящему увидела.
- Что вы шептали, делая записи в этой книге?
- Стихи – ответила, отводя взгляд и, как будто окаменевая – Всего лишь стихи, Птахъя. Глупая детская привычка.
Мужчина кивнул, и покинула кабинет. Он шел по коридорам, не видя дороги. Как это светлое и нежное существо могло стать женой его брата. Она была совсем не той, о ком шептались крестьяне и вельможи. Маска, всего лишь маска. Сильной, жестокой, властной королевой. А за этой маской пряталась маленькая испуганная девочка, которая по ночам отмывала кровь убитых из нежных рук и тряслась в истерике. Она умирала вместе со своими подданными раз за разом. Амэя заслужила такую правительницу, но она не заслужила такой жизни.
Глава 4.3
Он приходил в себя долго. Это чем то напоминало сон во время того как над головой летает муха. Вроде ты чертовски устал и в то же время эта жужжащая тварь мешает тебе отдаться в руки одного из самых древних богов этого время. Люцыар поморщился от странного шума и, потерев руками, лицо все же открыл глаза. То что он увидел, повергло мужчину в шок. Он увидел ничего. Мир потерял краски и четкость. Люди проходили мимо него, не замечая. Одни события сменялись другими. А он стоял как призрак на распутии времени и не знал, как ему вернутся обратно в комнату к этой сумасшедшей. Шум создавали голоса. Казалось, все говорили одновременно, кто шепотом кто кричал во весь голос. А потом вдруг все застыло, замерло. Все разом замолчали и перестали двигаться. Люцыар не веря своим глазам, проходил мимо почти прозрачных людей, и пытался понять, что происходит.
- Это недопустимо – фраза пронеслась мимо мужчины, как паровая машина мимо стоящих на перроне людей. Она была обронена свистящим шепотом. Она манила, она привлекала всё внимание. И мужчина пошел вслед за ней. Ничего дернулось как от удара, и вот жрец безмолвным призраком следит за тем как первая правительница Амэи задыхаясь от похоти и стыда шепчет эти столь важные и бесполезные слова в губы Птахъи. Она выдыхает их в приоткрытый рот мужчины, сдаваясь ему на милость.
- Это недопустимо…
- Дай мне шанс, и я покажу тебе что такое настоящие чувства – отвечает искуситель, скользя руками по телу королевы.
Жрец зажмурился, стараясь стереть все увиденное с памяти и когда он открыл глаза, то оказался в том безвременном пространстве.
- Как это возможно? – крик резанул по ушам. Мир снова дернулся и выбросил жреца в личные комнаты Авалонии. Он впервые видел её истерику. Сильная и непоколебимая правительница рыдала взахлеб забившись в самый угол огромной комнаты. Её плечи содрогались, а воздух раз за разом кинжалом вспаривала одна и та же фраза. Женщина собрала все силы поднялась и, подойдя к зеркалу неверяще провела ладошками по чуть округлившемся животу. Силы покинули тело королевы, и она сломанной куклой рухнула на пол заливаясь горькими слезами. За её почти размытым ведением на мостовую падала мертвая девушка и её кровь смешивалась с каплями дождя.
- Прошу – нет! - едва слышно раздалось из-за спины Люцыара что отвлекло его от рыдающей правительницы. Обернувшись, мужчина стал свидетелем новой сцены из жизни Амэи.
Фауд стоял, прижав острие меча к шее бледного как полотно Птахъи. Кровь стекала по клинку густыми каплями, пачкая мраморные плиты холла.
Авалония с уже заметным животом дрожа как кленовый лист, стоя на коленях, молила правителя отпустить брата.