Перед пирсом Даэд застыл, не имея сил оторвать взгляда от прекрасной мрачности пустоты. Тяжелая туча, собранная из множества черных кулаков, громоздилась, наваливаясь на светлую полоску, по которой бежали, спрыгивая в небо, маленькие фигурки. По выпуклостям тучи полыхали багровые отсветы, и кругом, опережая друг друга, трещали, сверкая, извилистые молнии, их догонял гром, наступая свету на пятки, и тут же закладывало уши от его нестерпимого грохота. У тех, кто был рядом, разевались черные рты, выталкивая неслышные в грохоте слова. Кто-то рванул Даэда, сбрасывая его в пустоту, он прыгнул, щелкая карабином троса и тут же раскрывая упругое крыло. Ветер обжег кожу под глазами и вокруг рта, забрался внутрь, кажется, выжигая все до желудка. Даэд стиснул зубы, оберегая глотку. Опустил забытый прозрачный щиток, и тут же поднял обратно — тот мешал видеть движения охотников. Те разворачивали сети, цепляя их друг за друга, держали верхнюю и нижнюю кромку, ставя на пути огромного урагана жалкий, как женское кружево, узкий заслон.
Арбалет мешал, приходилось работать одной рукой, да еще справляться с порывами ветра, которые становились сильнее. Рядом вдруг оказался Янне, метнулся серебряным гибким телом и рыжей непокрытой башкой, пнул Даэда пяткой в плечо.
— Что, неженка, рад мне? Держи свой край. Не болтайся, ровнее! И не выпусти, ухи отрежу!
Даэд завис над сетью, сжимая край и опустив руку с арбалетом. Зачем он ему? Отбиваться гарпуном от острых камней?
Передняя туча развалилась на части, будто молнии драли ее когтями, и оттуда, из черно-алого месива, понеслись навстречу редкой цепи охотников нестерпимо блестящие точки.
— Аххо! — заорал кто-то рядом, ему завторили дальние, передавая бесшабашный клич.
Искры мгновенно оказались рядом, Даэд тоже закричал, от боли и недоумения, когда камни посыпались градом, не выбирая, куда лететь — в голову, защищенную капюшоном или в растянутую мелкоячеистую сетку. Падая в сеть, оттягивали ее, эластичная сеть послушно провисала, становясь тяжелее. А попадая в плечо, грудь и голову, рвали серебряные чешуи, обжигая кожу в разрывах раскаленными краями.
— Башку! — кричал кто-то рядом, — береги башку, тупица!
Парни болтались, нагибая головы и отворачиваясь, трепетали за спинами треугольники крыльев. Иногда парус рвался, тело падало вниз, само, как камень, и метался под сетью чей-то страховочный трос.
— Стрелы! — крик почти съелся грохотом очередной молнии.
Обе шеренги изготовили арбалеты, и Даэд, повторяя движения, почти не видя их, потому что глаза заливал пот вперемешку с кровью из рассеченной брови, пытался справиться одновременно с сетью, крылом и тяжелым луком с натянутой тетивой.
Вдруг стало тихо. И тишина пугала больше, чем яростный гром. В безмолвии тучи, отдавшие свой каменный заряд, расходились в стороны, открывая то, что пряталось за ними. Оно, это тайное, поначалу казалось невероятно прекрасным. Белые купы тугих облаков, расколотые тонкими черными линиями. Солнечный свет падал сбоку, расцвечивая белизну ослепительно яркими радугами, словно цветные кольца тонули в вате, выгибая в разные стороны полукружия света.
— То-ов, — протяжно закричал далекий голос Янне.
Линии вдруг распухли, превращаясь в полосы, те расширялись трещинами в белом и радужном. И оттуда, пожрав остатки тишины, воя и вереща, вырвались стаи жирных чудовищ, мельтешащих короткими крыльями. Вылупленные огромные глаза отразили боковой солнечный свет, разворачивались спирально сложенные языки, мелькая пластами сырого мяса.
— Бей! — сотня коротких стрел встретила нападающих, пробивая круглые жирные груди, разваливая головы со свешенными вниз мокрыми языками.
Перед тем, как выстрелить, Даэд успел увидеть в глянце вылупленного шара свое обезумевшее лицо, залитое кровью. И через миг уже толкал ногой дергающееся тулово, кривясь от пронзительного визга.
Чей-то кулак с размаху саданул его по спине пониже крыла.
— Тупой? Лови на трос! Давай!
Сеть вырвали из руки, Даэд полетел вниз, кувыркаясь следом за визжащей тушей. Поняв, что от него требуется, сорвал с пояса крюк, подцепил падающую тварь, щелкнул карабином троса. Тот задергался, развертываясь от тяжести добычи. Даэд выругался, поневоле кувыркаясь рядом. Отстегнул трос и, поймав горячий восходящий поток, взлетел обратно к сети, вцепляясь в ее край.
— Тупая башка, — снова обругал его охотник, исчезая в месиве визжащих тел, слоев сети и натянутых тросов.