Даэд висел, наполовину летя, наполовину держась за край. Одной рукой перезарядил арбалет, оглядываясь и пытаясь понять, на какой стадии охота и что ему делать. А рядом возник уже другой охотник, в нетронутом битвой доспехе, толкнул его, развертывая новую сеть — пустую.
— Чего висишь? Забирай свою! Ну?
На пирсе все обошлось, только еще одни измазанный кровью парень обругал Даэда за то, что ему пришлось тянуть вместе с добычей раззяву, потерявшего собственный трос. И убежал, волоча свой кусок сети, полный каменных осколков.
Все новые охотники бежали по пирсу, таща новые сети, прыгали в стороны и вниз, а на светлую поверхность выбирались те, что с добычей, тащили раздутые сети к стене Башни, там спихивали в жерло большого подъемника. И дальше разделялись — кто-то мчался в оружейную сменить доспех, другие хватали новые сети, притащенные мальчишками и девушками, и возвращались к урагану. И — постоянная качка, рывки тверди под ногами, угрожающе склоненная белая стена, окрашенная сполохами молний и боковым светом закатного солнца. Суета казалась беспорядочной, но крутясь внутри этого беспорядка, Даэд понял, тут все налажено, и не получается даже помешать размеренным быстрым действиям. Толчок в плечо, в спину, резко выкрикнутое слово, жест перед лицом — все направляло, куда нужно. Бросив свою сеть, он секунду помедлил, повернулся было за новой — они лежали грудой у стены под охраной нескольких совсем зеленых мальчишек, но кто-то пихнул его в сторону открытого коридора, там девушка в синем лекарском комбинезоне подхватила за руку, усадив у стены на длинную лавку, быстро обработала раны на скулах и лбу, протерла задранный на макушку прозрачный щиток. Сказала отрывисто, уже отворачиваясь к следующему охотнику:
— За сетью. Потом сменишь доспех.
Даэд выскочил в мешанину света и грохота. Мельком подумал о потерянном тросе, но не стал возвращаться в оружейную. Прижимая к боку сеть, снова прыгнул, радуясь тому, что раскаленный воздух, крутясь и перемешиваясь, свертывается в тугие восходящие потоки, а значит, несложно удержаться рядом с Башней. Правда позже его снова обругают, за то, что полную сеть потащит другой. Зато есть арбалет, и еще пару жирных визгунов он сумеет подстрелить.
Твари выбрасывались не хаотично, а лишь после извержения каменного крошева, и как заметил Даэд, паря рядом с лентой сети, целили именно в охотников, ниже, где начинались жилые уровни, их не было, только молотили по стене каменные осколки, разбрызгивая резные перила и решетки, будто те сделаны из сухого теста.
Он успел еще раз наполнить свою сеть, цепляясь за другую, выбраться обратно на пирс, и потом сбегать в оружейную, но, когда возвращался, стена дернулась, нависая над головой, лавка поехала, сшибая бегущих охотников и те падая, хватались друг за друга, съезжая в угол горой мешков.
Снаружи слышался тонкий пронзительный свист, снижался, переходя в низкий вой, от которого выворачивало желудок, и вдруг, всхлипнув, снова взмывал в режущие высоты. Даэд сел, тряся головой и откидывая с себя чужие ноги и руки. Выбрался, почти пополз по бывшему полу, держа глазами вспышки в широком проеме выхода к пирсу.
Сзади стонали, ругались, парень с напрочь разбитым козырьком и в доспехе без рукава опередил Даэда, но вдруг замер, морщась от злого визга. Другие тоже не торопились.
— Куда, — сказал хрипло в паузе тишины, — сиди, все уже.
Проговорил еще что-то, неуслышанное в новом приступе звуковой атаки. Повторил, торопясь втиснуть в мгновения тишины:
— Держись лучше. Сейчас начнется.
Начнется? Голова, набитая выворачивающими звуками, не хотела думать. Даэд обвел слезящимися глазами кучи лежащих и сидящих охотников, отметив — их становится больше. Снаружи пробирались внутрь еще и еще, усаживались, опираясь спинами на покатую стену, или просто ложились навзничь, раскидывая израненные руки. А в проеме слышался новый звук. Кто-то кричал, хрипло распевая победную песню. Она рвалась, рассекаемая визгами, как рвались до того белоснежные облака, выпуская из себя жирных противных чудовищ. Даэд не мог разобрать, кто там поет, нет, вопит сорванным голосом, но кажется, знал, кто решился. Конечно, могучий Янне-Валга, который за всю битву ни разу не накинул защитного капюшона, мелькая среди огня, света, стрел и сетей рыжей взлохмаченной башкой.
Он что, остался там один? Даэд смотрел в проем, слушал, а другие прибывали, валились отдыхать, затыкая уши, оберегали слух от пения грозы.
Он отклеился от стены и пополз, приподнимаясь на четвереньки и снова скатываясь в стык стен, вставших под углом. В голове крутились картинки, как же теперь там, внизу, где жилые витки, и выше, где лаборатории? А еще наверху, под уровнем охотников, где покои Неллет.