Глава 3. Амина
***
Она смотрела на него, не отрываясь. Ей хотелось изо всех сил всматриваться в этой смертоносное лицо, разрушившее её жизнь. Разделившее на "до" и "после". Она держала его глаза теперь сама, впечатывая всю свою лютую ненависть, всю свою силу и слабость одновременно, все проклятия свои в его черты. Предплечья его бугрились мышцами, которые прорисовывались по очереди в соответствии с его поступательными движениями на мокрой смуглой коже. Амина изо всех сил продолжала держать ногтями левой руки его за плечо. Кожа там уже была разорвана до крови, исполосована. Девочка чувствовала каждой своей клеточкой, что вот и она так же разорвана, окровавлена, она чувствовала под ягодицами и поясницей влажность. Она не знала, кого ей ненавидеть больше в этом моменте: это чудовище, по недоразумению зовущееся мужчиной и даже наверняка носящее какое-то человеческое имя? Своё опороченное, выпотрошенное тело? Небеса, что вот так оставили её без вины и без причины?...
Мужчина стал дышать всё более шумно, ноздри его шевелились, зрачки расширялись всё сильнее. И в то же время он совершенно бесстрастно и спокойно выдерживал её взгляд, полный ненависти. В какой-то момент его движения стали совсем резкими, болезненными (хотя казалось, что хуже уже некуда - вся поясница её онемела от боли и отвращения). И вдруг он резко вышел из неё, отстранился, и Ами с тошнотворным ужасом наблюдала, как он взял свой член в руку и стал изливаться прямо на её живот. Девушка крепко держала свой язык зубами, кусая саму себя в прямом смысле слова, лишь бы только не кричать и не скулить, не доставить этой нечисти дополнительного удовольствия. Он изнасиловал её тело, но душевной боли и слабости её ему не увидеть и не испить. Честь - она осталась в ней, несмотря на всё, что сейчас произошло, она была, как оказалось, вшита где-то гораздо глубже испорченного тела, скрыта прочнее, чем её потерянная девственность.
Она совершенно молча смотрела за тем, как человек поднялся над ней на кровати (дух перехватило от крепкости и мрачной мощности его тела, только вместо эстетики она видела в этом свою боль и своё наказание непонятно-за-что). Несколько секунд мужчина смотрел на свою сперму на её животе, перевёл взгляд на себя обнажённого, снова на Амину. Подошёл к изголовью кровати, расстегнул её наручники. Девушка подтянула к себе затёкшую, онемевшую руку. Он стоял и просто смотрел. Член его, так и не опавший, был практически возле её лица, ведь девочка так и не изменила своего положения на кровати. Амину резко и сильно затошнило, она схватилась за рот, а он, будто уловив этот её позыв, схватил её за подмышки и поволок куда-то к боковой внутренней двери в комнате. Как оказалось, он выволок её в ванную, примыкавшую прямо к этой адской обители. Рывком открыв крышку унитаза, он обернул её длинные волосы вокруг своего кулака и держал её голову, пока её выворачивало наизнанку. Дождавшись, когда спазмы прекратились, он легко потянул её за волосы, заставляя подняться на ноги. Едва увидев снизу вверх его лицо, Ами подумала, что снова не сдержится и вырвет прямо на него, что было бы категорически к лучшему. Может, убил бы её от ярости прямо здесь и сейчас. И как только мысль эта пронеслась в её сознании, стал складываться внутренне какой-то очень правильный и ясный пазл... Взгляд её опустел, она погрузилась внутрь себя, согласовывая со своей душой вынужденное, но такое мудрое решение.
Будто почувствовав неотвратимые изменения, происходившие с его пленницей, Алекс склонил голову к плечу, сощурил глаза, вглядываясь в свою жертву, встряхнул её значительно и резко, отрывисто сказал:
- Сейчас. Ты будешь. Мыться. Я помогу.