Глава 1. Алексей
***
- Лёша!! Лёша, домой скорее! Мы почти уже собраны!
Со всех ног несусь по двору с обломанной веткой в руке. У самого подъезда, опомнившись, бросаю её в Костика. Ха-хаа, поймал подачу?!
- Лёш, ну ты в своём репертуаре. Неужели нельзя без озорства обойтись?! - мама пытается строжиться, но улыбка так и просится. Мама очень меня любит и гордится. Думаешь, с чего я взял? Да она сама мне всегда так говорит!
Меня тоже распирает от гордости за свою маму. Она красивая, молодая (не такая, как у Костьки - в своём вечном застиранном халате и орёт, и орёт...). Папа тоже маму любит. Вон снова обнял её, целует в голову.
- Поехали, Натусь... Я хочу добраться до темноты.
Ну всё, если папка сказал - значит, я уже не успею вареники поесть. Значит, поехали. Про большую ссадину на локте пока говорить не будем, а то опять зелёнкой поперемажут. Лучше потом скажу, на даче вроде нет зелёнки.
Волга представительная, просторная. И пацаны постарше во дворе говорят так, я не выдумал. Бабка Нюра вчера назвала батю "антиквариатчиком". Она как-то странно это сказала, вроде как презрительно. Я сначала думал запустить камнем в её кошку в отместку, но подумал о маме. Она не любит, когда я "доказываю что-то кулаками". Во как. А кем мне еще доказывать, пока я ростом с сидячую собаку, я не знаю. Но злить мамку тоже не стал.
Думаю про Костьку-жмота. Про Валерку. Интересно, кто из них мой настоящий друг? Пока не ясно. Музыка красивая играет в машине. Мама что-то показывает бате в окно, улыбается. Люблю, когда они разговаривают между собой. Слушаю, чего умного говорят, и потом мне тоже выгодно - не просят дневник, не выпытывают про Славку-одноклассника. Опять подрался. Узнает - выпорет папка. А я все равно Славке не спущу. Он плохой человек, вот еще мелкий кажется, а уже плохой. Нету в нём честности - для мужика плохо это.
Резкий, разрывающий спокойствие в салоне крик матери. Какой-то странный скрежет, визг железный, заносит резко в сторону. Так мотыльнуло, аж душа в пятки - и рядом совсем грохот, удар. Темнота....
Сон... это сон, уже давно, Алекс. Давно прошло. Было и было. Не вспоминать. Не жалеть себя. Пот холодный. Каждую мышцу свело...
И снова этот чертов капот с этой чертовой бабой. Типа продолжение что ли?!
Девка мечется, руки заламывает. Держу. Член как каменный долбится в нее, не снижая градус. Она начинает орать мне в кулак. Больно, может... Наклоняюсь, убираю руку, прижимаюсь горячим потным лбом - к её... Блять, зря! Опять этот её запах в нос - ну просто дурь для меня. Голова ехать начинает, хочется впиться в её рот, даже целовать хочется... Сквозь стиснутые зубы рычу от презрения к себе за это. Она удивленно распахивает глаза, на мгновение из них пропадает страх, отвращение, боль - только изумление. Я смотрю в эти её глаза, пристально - сознание наполняет ультразвук. Пах горит огнем, скулы сводит сжатая челюсть, руки стискивают её тело, пульс долбит в виски с неистовой силой. И ясная - только одна мысль: "Где она? Кто она? Найди, достань...
Глава 1. Амина
***
- Амии, ну что ж ты молчишь, как праздник прошел?! Все было на высшем уровне, да?!
Ворох однокурсниц окружил Амину вплотную. Всем не терпится знать свежие подробности празднования двадцатилетия девушки. Она широко и счастливо улыбается, кокетливо подергивая плечом, мол, ну как можно усомниться в этом.
- Поехали вместо "вышки" кофе пить! Всей компанией, там всё и расскажешь! Нууу и конечно новость века - падший ниц Сергей Владиславович! - Катеринка озорно смеётся, увлекая подруг к выходу из университета. Девчонки шумно сплетничают, то и дело обнимая Аминку, поздравляя, целуя, расспрашивая...
Мимо проплывает поток студентов - молодых, стильных и не очень, счастливых, улыбающихся, озадаченных, спешащих на лекции... Как Ами любит смотреть на эти молодые красивые лица! Красивые - не аккуратным макияжем и стильными укладками, а своей свежестью, новизной, воодушевлённостью... Полные надежды и мечты, как и она сама! Университет - поистине любимое место, здесь у нее много подруг и воздыхателей. И как просто сейчас наслаждаться этим!
Всей девичьей компанией выбегают на крыльцо. Кто-то останавливается прикурить сигаретку, Ами с Катей идут к серебристому BMW. Амина с удовольствием щелкает пультом, открывает заднюю дверцу, закидывая сумочку на заднее сидение, оборачивается, и...
Дыхание перехватывает возле самого горла. Пульс на мгновение останавливается, кровь сбивчиво шумит в ушах. Прямо позади стоянки главного корпуса, в небольшом редком пролеске, она видит могучую статную фигуру и эти горящие бесовьи глаза. Иначе их не назовешь - из всей панорамы, подвластной её взгляду, именно они прижигают к себе. Приковывают, как цепи, озадачивают, пугают. Восстановив дыхание, девушка охватывает образ в целом: темно-русые короткие волосы, однодневная щетина, черная кожаная куртка с чуть приподнятым воротом (пытался грубый широкий подбородок скрыть, что ли?) и темные джинсы. Плечи широкие, фигура парня из блокбастера... И только глаза эти дикие, пугающие не на шутку: она запомнила их там, на крыльце ресторана, поэтому сомнений в идентификации личности этого парня не возникло и сейчас. И что он тут делает? Следит за ней, что ли? Но зачем? Что за чушь?
...А с другой стороны, что ему здесь еще делать? Из студенческого возраста он явно вышел, а судя по диковатому виду - никогда к этой касте молодёжи не относился. Амина, так и придерживаясь за ручку дверцы, поворачивается к нему, поднимает брови удивленной дугой. Парень отвечает похожей мимикой: чуть округляет глаза в притворно-неожиданном приветствии. Лицо его преображается странной, кривоватой ухмылкой, оголяющей крепкие белые зубы. "Даже клыки какие-то хищные" - с досадой отмечает про себя Ами. Мужчина резко разворачивается и начинает удаляться в противоположном направлении от университета. "Ну, точно дело не чисто. Да и кто он, вообще? Уезжал из ресторана, откупленного на наш праздник, но мне так и не был представлен. Один из "коммерческих" гостей отца? Не похож он на денежного мешка. Друг брата? Но ведь обязательно Тимур познакомил бы". В таких раздумьях, на автопилоте, именинница приглашает подруг в машину и садится сама. Заводит мотор. Перед глазами вместо дороги - серые льдинки. Темные, хоть и светлые - ледяные, хоть и горят безумием. И что-то саднит внутри, то ли плохим предчувствием, то ли тревожным воспоминанием...