Кинус поднял голову от Коллекториума. Берик и больной смотрели на него, с разными выражениями на лицах. Полуседой загорелый крестьянин с пузиком, сидевший напротив, — с сомнением и надеждой. Брат, стоявший за его спиной, — с терпением.
— Предполагаю, что у вас воспаление, именуемое морулус панкреас. Должно быть предписано есть только белое, а не темное мясо, не реже двух раз в день, не пить и не есть сырого, жареного, холодного, соленого, сладкого, горячего и острого. Для лечения — пурум видеус корнус, трижды в день перед едой.
Кинус вопросительно смотрел на Берика. Тот утвердительно кивнул, объявил: «Все верно!», обошел стол, наклонился и прошептал на ухо: «Замени на аскалодус». Кинус на минуту наморщил лоб, посмотрел вверх, изобразив раздумье, и сказал, осмелившись на этот раз взглянуть прямо в глаза больному:
— Пожалуй, для более мягкого действия мы применим другое лечение — аскалодус рудус меагрум.
— Спасибо, святой отец! Так, значит, все будет хорошо у меня, буду жить?
— Хворь серьезная. Неустанно молитесь, посещайте службы и выполняйте всё предписанное. Я не святой отец, мы терциарии. Правильно будет говорить — медикус или медикс. Будьте здоровы! — Кинус протянул записку. Мужичок выхватил ее из рук и, поклонившись несколько раз, отошел к фургону и протянул бумажку в окошко.
Кинус отвернулся и украдкой вытер пот со лба.
— Кажется, это был последний?
— Да. Ты держался молодцом! — Берик хлопнул его по плечу.
— Как же я сам не догадался, что аскалодус ему больше подойдет, у него же явный застой желчи!
— Да не волнуйся ты об этом. С твоим назначением он бы тоже поправился, так просто будет быстрее, и еще уменьшится живот, болезнь не так быстро вернется.
— Вернется? В учебниках этого нет, и нам не говорили…
— Ну, — Берик развел руками, — практика показывает, что рано или поздно болезнь возвращается. Посмотри на него: он же пропустил мимо ушей всё, что касалось изменения еды и питья. А привычки, которые его привели сюда один раз, сделают это снова.
— Тогда в чем смысл нашей работы? — удивился Кинус.
Берик взглянул на него с улыбкой.
— Разве вам не говорил профессор Паварис: «Не все семена всходят, но поле засеять необходимо»?
— Я думал, невсхожие семена — это про неизлечимые случаи!
— Как раз такой мы здесь и имеем… Давай-ка собираться.
Они начали складывать книги, тетради, перья и прочие принадлежности в короб.
Часы на башне ратуши пробили восемь. Кинус нагнулся, чтобы поднять табурет, когда почувствовал, что кто-то дергает его за рукав. Маленькая заплаканная девочка с растрепанными светлыми волосами испуганно глядела на него и показывала в сторону проулка, убегающего налево от ратуши.
— Что случилось?
— Помогите, дядя!