***
На следующий день, они причалили к мысу Каргун. Их встречали несколько сильных и воинственно настроенных орков. Амма с опаской, изредка, вскользь, посматривала на эту яркую группу мужчин. Всё говорило о том, что это воины.
Ей было на что посмотреть. Их гордая осанка, медленный поворот головы и уверенный взгляд, говорил сам за себя - перед Аммой истинный, коренной народ этого мира. Их высокие хвосты на затылке веером развевались на ветру скреплённые внизу множеством железных колец. На кожаных кирасах воинов болтались диковинные амулеты. На коротких серых шеях побрякивали ожерелья из клыков животных. За плечами, на перевязи, виднелись большие рукояти мечей. Их широкие, чуть приплющенные носы нервно втягивали воздух. Когда орки увидели девушку-дмерку, все повернули головы к Чёрному Мару, ожидая объяснений. Сказав пару слов на родном языке орков, Марэк успокоил их. Они понимающе заулыбались, обнажив свои клыки и весело переговариваясь, отъехали чуть в сторону.
Чёрный Мар сделал пару распоряжений своим людям. Те бросились вновь на корабль. Когда вокруг Аммы образовалась пустота, а народ рванул в трюмы выгружать груз, Марэк медленно подъехал к Амме в паре с одним из орков.
- Этот орк - сын вождя. Он требует себе подарка. Придумай что-нибудь, дмерка. Это в твоих интересах, если не хочешь оказаться в его доме, в его постели, на его мягких шкурах. Я сейчас уеду. Меня не будет примерно два колокола. Жди.
Подозвав Бэна к себе, приказал присматривать за разгрузкой. Сам же отправился вглубь материка в сопровождении орков.
Амма вернулась на корабль и попросила Бэна принести её вещи. Она знала, что подарит сыну вождя.
Глава 26
Глава 26
Старуха Адыйгай. Подарок Аммы.
Стойбище орков стояло огромным табором. Вытоптанное место табунами высоких лошадей и их наездниками, наводило Амму на разные размышления. В их числе были и разные грустные мысли: - «Может зря я сюда приплыла? Дикий народ! Дикий и необузданный». Проезжая мимо одного большого рондавали- продолговатого каменного дома с покатой крышей из болотных высоких трав, Амма увидела оркских женщин с детьми. Женщины тоже заинтересованно смотрели на медленно ехавшую крытую повозку - вардо. Вдруг, Амма увидела сидящую пожилую оркчиху на пыльной обочине. Почти вывалившись наружу с повозки по пояс, Амма, не отдавая себе отчёта что делает, положила свою руку к сердцу, а голову склонила так низко, как позволяли её рёбра и борта повозки. Неожиданно для всех, старуха приняла этот жест дмерки, и ответила ей так же, склонив перед ней седую голову. Молодые орчихи последовали примеру немощной старухи.
Через три дома повозка остановилась. Не успела Амма спрыгнуть на землю, как к ней подлетела женщина и что-то быстро стала говорить. Амма поискала глазами Марэка, но его нигде не было. Женщина тянула её за руку явно приглашая идти за собой. После того, как оркчихе надоело упрямство непонятливой чужачки, она толкнула её в плечо и показала направление куда идти.
Приведя её к тому самому дому, где она видела старуху, орчиха нечто гикнула на своём языке. Из дома к ним вышел рослый орк.
На ломаном, но понятном Амме языке, он пригласил её в свой дом. Объяснил, что со мною хочет говорить мать.
« Какая мать? Чья мать? Марэк! Где тебя носит? Что происходит?»- кричала испуганно про себя Амма.
Тем временем к ней подошли женщины и предложили следовать за ними.
В центре низкого узкого столика сидела та самая старуха.
- Что привело к нам дочь гор? Почему ты решилась отважная дочь этого народа проделать путь по морю? Это что-то важное.. Говори! Не бойся! Мой сын - добрый шаман этого народа, а старший сын - его вождь.
- О! Мать великих орков! Ты не только мудра, но твои глаза видят даже дальше твоих сыновей. Я боюсь говорить, ибо я слаба и боюсь гнева, но и сказать не могу, потому что меня обязывает долг перед моим кланом и горным народом горы Алайдан.
- Ты молодая Хозяйка горы?
- Да, мудрейшая.
- Не бойся, дитя. Никто не посмеет и пальцем к тебе прикоснуться! Это тебе говорю я - Адыйгай, мать многих кланов!
- Мудрая Адыйгай, мать многих кланов и великих сыновей! Помоги мне! Мне придётся говорить слова гордым и сильным воинам. Услышат ли их сердца меня, чужачку?