Я обвела взглядом собравшихся. Их лица — усталые, напряжённые, но полные решимости — давали мне силы. Генри всё ещё сидел на диване, сцепив пальцы в замок. Нейтан отошёл от окна и теперь стоял рядом с Элисон. Марк продолжал работать, его пальцы летали над клавиатурой с невероятной скоростью.
— И... спасибо. Всем вам.
***
Тусклый рассвет неохотно просачивался сквозь плотные шторы, которые никто так и не удосужился раздвинуть с вечера. Блеклые лучи скользили по мраморному полу пентхауса, отбрасывая угрюмые тени — словно призраки тех, кто остался здесь прошлой ночью, запутавшись в паутине надежды и отчаяния. Воздух был пропитан тяжелым запахом остывшего кофе, перегретой электроники и вязкой тревоги, которая опутывала каждого из нас всё крепче.
Листы бумаги, словно опавшие листья, были разбросаны по столешнице, свидетельствуя о бессонной ночи и тщетных попытках найти выход. Распечатки угроз, размытые снимки с камер наблюдения, схемы маршрутов — всё то, что выглядело бессмысленным набором символов, в которых исчезали последние крупицы надежды.
Всю ночь мы метались по комнате, словно загнанные звери в клетке. Споры не утихали до самого рассвета. Алекс рвался в бой, требовал немедленных действий. «Если мы не возьмём ситуацию в свои руки сейчас, она умрет», — говорил он, и голос его дрожал от гнева и страха. Нейт же настаивал на тщательном анализе, на сборе каждой крупицы информации. «Любая ошибка — и мы потеряем всё. Нельзя позволять эмоциям управлять нами», — повторял он как мантру. Генри балансировал на грани отчаяния, пытаясь одновременно и признать поражение, и держать остальных в тонусе, словно тонкая нить, которая могла порваться в любой момент. Я наблюдала за ними со стороны, пытаясь собрать собственные мысли в кучу, но паника всё плотнее сжимала горло. Где она? Что с ней? Эти вопросы тянули вниз, как камень, погружая в бездонную пропасть страха. А попытки сложить все воспоминания в цельную картину были тщетными.
К утру Марк, измотанный бессонной ночью и бесконечными обсуждениями, наконец собрался и ушёл к себе. Его шаткая походка выдавала крайнюю степень усталости — казалось, ещё немного, и он просто рухнет прямо здесь. Ему срочно требовались душ и смена одежды, чтобы хоть немного прийти в себя. Алекс с Ником разъехались по своим каналам — пытались собрать любую полезную информацию, задействовать все возможные ресурсы. Оба были непреклонны в своем стремлении действовать. Элис тоже отправилась домой, чтобы немного отдохнуть.
В опустевшей комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и редким шорохом сообщений в телефонах. Оставалось только ждать новостей и надеяться, что они будут хорошими.
Я стояла у барной стойки, сжимая в руках чашку с давно остывшим кофе. Жидкость обжигала пальцы не столько температурой, сколько напряжением. Я делала глоток за глотком, лишь бы занять руки, лишь бы не ощущать, как дрожат пальцы. Кофе был отвратительным — горьким, безвкусным, не способным рассеять туман в голове.
Генри застыл у окна, словно любое движение могло разрушить хрупкое равновесие между контролем и безумием. Его плечи поникли, взгляд был устремлён в никуда, в пустоту, в ту же пустоту, что и внутри меня. Я видела, как редко он моргает, как болезненно выглядят его глаза после бессонной ночи.
Я подошла к нему медленно, стараясь не нарушить хрупкое равновесие.
— Ты как? — спросила я, хотя заранее знала ответ.
Он молчал долго, прежде чем произнёс, не глядя на меня:
— Я не могу дышать. Серьёзно. Каждый вдох — разрушает. Пока мы все здесь, в безопасности, она там совершенно одна, — в его глазах читалась невыразимая боль.
Я прикусила губу, не находя слов утешения. Сердце сжималось от страданий, но что можно сказать в такой момент? Как можно облегчить страдания?
— Я должен был сказать ей, — продолжил он, и голос стал хриплым, словно каждое слово давалось с трудом. — До всего этого. Сказать, что она для меня значит. Что всё изменилось. А я... я ждал. Как последний дурак. Думал, время есть.
Он провёл рукой по лицу и тихо выругался, слова растворились в воздухе.
В этот момент дверь соседней комнаты тихо открылась. На пороге появился Нейтан — с темными кругами под глазами, но с твёрдым, собранным взглядом. Его обычно спокойное лицо сейчас выражало решимость и усталость одновременно.
— Лили, мне нужно уехать, — сказал он с ноткой сожаления в голосе. — Экстренный вызов. Пациент с тяжелыми ожогами. Я должен провести операцию. Они специально прилетели из Лондона.