Турникет щелкнул, лифт мягко открылся. Пока ехала вверх, посмотрела на кольцо на пальце. Оно всё ещё казалось новым, хотя Алекс сделал предложение уже месяц назад. Я любовалась им, как будто смотрела не на ювелирное изделие, а на обещание.
Алекс всё делал правильно. Прекрасно. Стильно. Да и сам он был... особенный. Мне с ним повезло.
На четвертом этаже всё было так же тихо. Прошла через зону, где обычно сидела его помощница. Свет был тусклым, стены — тихими. Я остановилась у двери в его кабинет, уже потянулась к замку, как вдруг заметила: дверь была чуть приоткрыта.
Это насторожило.
Алекс всегда закрывает кабинет. Всегда. Он аккуратен, почти до навязчивости. Здесь не бывает случайностей.
Я толкнула дверь и вошла.
Свет не был включён, но уличные фонари за огромными окнами давали достаточно, чтобы разглядеть всё вокруг. В воздухе витал еле заметный запах кофе, смешанный с кожей мебели и чем-то ещё... неуловимым.
На столе из красного дуба лежала моя чёрная папка. Я с облегчением взяла её. Всё, что нужно, было внутри. Но когда уже собиралась уйти, взгляд зацепился за странную деталь: кейс.
Черный, кожаный, массивный. Совершенно не в стиле Алекса. Его вещи всегда были лаконичны, просты, без намека на показную роскошь. А этот чемодан выглядел... чужим.
Я наклонилась ближе и заметила — на поверхности стола была рассыпана белая пыль. Едва различимая. Но её было достаточно, чтобы я насторожилась.
Механически мазнула по ней пальцем. Поднесла к носу. Потом — к языку.
Горечь. Онемение.
Я резко выпрямилась.
Кокаин.
Мысли захлестнули одна за другой. Я знала, знала — Алекс бы не стал. Не мог. Он — человек принципов. Он не пил больше одного бокала вина, не переносил даже разговоров о наркотиках. Особенно с его прошлым.
Так откуда?..
Может, это какая-то ошибка? Кто-то оставил? Или... подстава? У него ведь было немало врагов. Особенно среди тех, кто пытался подмять под себя его бизнес. И если сюда нагрянут копы — у моего жениха будут проблемы.
С замиранием сердца я открыла кейс. И то, что увидела внутри, повергло меня в настоящий шок: прозрачные пакеты, аккуратно уложенные. Белый порошок. Его было много. Слишком много.
У меня подкосились ноги.
Что делать? Позвонить Алексу?
Он в самолёте и не ответит.
Я огляделась. И тогда взгляд упал на старинный шкаф у стены. Мы смеялись, когда он только его купил: «У него двойное дно. Прямо как у шпионов», — сказал он.
Недолго думая, я открыла тайник и с трудом втиснула кейс внутрь. Он еле влез. Закрыла. Сделала шаг назад. Сердце неслось, будто хотело вырваться из груди.
Динь.
Лифт.
Я вздрогнула. Кто-то приехал. Внутри всё сжалось.
Быстро собрав свои вещи, прижала папку к груди и крадучись направилась к лестнице. Только бы не шуметь. Только бы не выдать себя.
На нижнем этаже я осторожно толкнула дверь и выглянула.
Темно. Холодно. Коридор, ведущий к складским помещениям, казался бесконечно длинным. Горела одна лампа, она мигала.
И вдруг — звук. Глухой. Удар. А затем — стон.
Я замерла.
Слева — массивная дверь. Она была чуть приоткрыта. Я сделала шаг ближе, прислушалась. Кто-то дышал... тяжело. Затем — всхлип.
Я наклонилась и заглянула в щель.
На стуле сидел человек. Связанный, его голова опущена, белая рубашка испачкана чем-то красным...
Боги. Это кровь?
— Кончай его. Он всё сказал, — раздался грубый, хриплый голос с акцентом.
Я отпрянула, сердце колотилось в ушах. Руки дрожали. Я достала телефон, едва удерживая его в пальцах. Может, вызвать полицию? Или... кого угодно.
И вдруг — движение. Связанный человек поднял голову. С трудом улыбнулся.
Выстрел.
Бутылка вина выскользнула из моих рук. По коридору разнесся звон.
Я зажала рот рукой, не веря, что это происходит. Что я это вижу.
Они его убили. Они его убили. Убили!
Эта мысль стучала в голове. Затмевала всё.
— Кто там?! — рявкнул второй голос.
Я опустила глаза. Красное пятно под ногами — это вино. Но в темноте оно не отличалось от крови.
Они услышали меня. Свидетелей не оставляют в живых.
Не раздумывая, я рванула прочь, не разбирая дороги. Мчалась по пустым улицам, и дождь начал литься с неба холодными струями. Моя одежда, насквозь промокшая, стала тяжёлой, словно оковы, сковывающие каждое движение.