Вокруг не было ни души — ни одного живого человека. Казалось, что весь Бруклин вымер. Даже фонари отбрасывали тусклый свет на пустые тротуары, а мокрый асфальт блестел в отражениях уличных ламп, словно покрытый тонким слоем чёрного стекла.
Я бежала, сбив дыхание, ноги глухо бились по мокрому асфальту, на котором отражались редкие всполохи света. Свернув между домами, я увидела, как светофор мигнул зеленым. Без раздумий я бросилась через пустую дорогу — сердце стучало как бешеное. Но тут внезапно в ушах зазвучал гул — неумолимый и грозный.
Я резко обернулась.
Две яркие фары стремительно мчались прямо на меня. На долю секунды мир остановился — столкновение стало неизбежным.
Вспышка боли пронзила голову, сломав всё внутри. Отчаянный крик вырвался из горла, но звук сжался в комок и застрял где-то глубоко. Я рухнула, стукнулась правым виском об холодный асфальт, и боль разрывала голову на части, пульсируя жгучей волной. Тошнотворный металлический вкус наполнил рот.
Вокруг помутнело, цвета стали тусклыми, звуки — приглушёнными. Я балансировала на грани сознания, словно висела на тонкой ниточке, которая могла оборваться в любой момент.
Тут кто-то вышел из машины.
Я не могла поднять глаза, но отчётливо видела тёмные ботинки — они бросались в глаза в свете фар, словно знак надвигающейся угрозы.
Голос, низкий и холодный, пронзил тишину:
— Не стоило совать свой очаровательный носик туда, куда не нужно.
И больше ничего.
***
Я пришла в себя резко, словно кто-то грубо выдернул меня из глубокого сна. В голове пульсировала боль, будто кто-то сверлил мой череп изнутри. Висок горел огнём, затылок разрывался тупой, ноющей болью. Воздух был пропитан запахом затхлости, пыли и влажного бетона, каждый вдох давался с трудом. Металлический привкус крови ощущался на языке.
Попытавшись пошевелиться, я застыла от ужаса. Руки связаны за спиной, ноги тоже. Холодный бетонный пол обжигал кожу через тонкую ткань одежды. Я лежала, прижавшись к стене, в каком-то сыром подвале или складе. Тусклый свет старой лампы под потолком отбрасывал причудливые тени на ржавые решётки.
Сначала я не могла понять, где нахожусь и как сюда попала. Но постепенно, словно кадры из сломанной киноплёнки, воспоминания начали возвращаться. Они обрушились на меня лавиной, принося с собой леденящий душу ужас.
Боги... Я вспомнила всё. Каждую деталь, каждый разговор, каждое лицо. Папу, маму, сестренку. Воспоминания проносились в голове яркими вспышками. Алекс... Кори... Всё встало на свои места. Вместе с воспоминаниями вернулась и я — сильная, решительная, готовая бороться до конца.
Но времени на облегчение не было. Где Кори? Где Генри? Почему я здесь? Кто это сделал?
В темноте послышались тяжелые, медленные шаги. Кто-то приближался. Из тени выступила фигура. Николас. Я невольно выдохнула от облегчения.
Неужели ребята нас уже нашли? Все кончено?
— Помоги мне... — прошептала я.
Но Ник остановился и улыбнулся. Такой улыбки я никогда раньше не видела. Хищная, пугающая.
— Наконец-то ты очнулась, — произнёс он, наклонив голову. — А то я уже начал скучать.
— Ник?.. — мой голос дрогнул.
Что происходит?
— Давай не будем играть. Ты всё вспомнила. Я это вижу, — он присел на ржавую тумбу, скрестив руки на груди.
Я молчала, не в силах принять происходящее. Это не может быть правдой.
— Ничего не понимаю, — я помотала головой, морщась от боли.
— Я думал, ты умнее, — в его голосе прозвучало презрение.
Я тоже так думала… но жуткое осознание медленно проникало в сознание. Псих всё это время был рядом, в моём ближайшем окружении. Но я даже не подозревала, что это Ник.
— Но ты... ты работал на Алекса. Он тебе доверял! Ты был рядом всё это время — в доме, в ресторане...
Он усмехнулся.
— Алекс... он просто удобный. Его компания — холдинг с множеством подразделений. Знаешь, что идеально подходит для отмывания денег, Лили?
— Ты... использовал его? Всё это время? — меня начала бить дрожь от ярости.
— Алекс не святой, но и не преступник. Он даже не подозревает, что половина его логистических узлов работает на меня. Для него я просто «правильный парень с военным прошлым». Надёжный. Эффективный. Типичный корпоративный бультерьер.
Холодный пот выступил на лбу. Все эти годы он играл роль идеального телохранителя, идеального сотрудника. Улыбался, шутил, создавал видимость дружбы. А за спиной проворачивал темные дела, используя Алекса как прикрытие для своих преступных схем.