Когда дверь со скрежетом захлопнулась, я осталась одна в тускло освещенном помещении. Холод бетона пробирал до костей, заставляя зубы стучать. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух стал густым и вязким, пропитанным запахом страха и отчаяния.
Внутри колотилось только одно: держаться. Держаться любой ценой. Мысли лихорадочно метались в голове, ища выход из этой ситуации.
Я опустила глаза на грудь. Медальон. Внутри — маячок. Генри написал Нейтану, куда мы отправились. Он поймёт, что что-то случилось, когда проверит свой телефон. Сколько уже прошло времени? Наверняка он уже закончил операцию. Они найдут нас. Главное — успеть.
Глава 23: Надежда
Первое, что я ощутила — пронзительная боль в бедре, словно кто-то вогнал раскаленную иглу прямо в мышцу. Судорожно дёрнулась, пытаясь убежать от этого ощущения, но тело не слушалось. Только спустя несколько мучительно долгих секунд до сознания дошло: я просто лежала на боку. Слишком долго. Оцепеневшие конечности онемели до состояния деревянного полена.
Сколько времени прошло? Час? Два? Сутки? Работает ли маячок? Получает ли Нейтан сигнал? Найдут ли они нас? Была только надежда, тонкая как паутина, как та, что висела в темном углу.
Ребята... Они даже не догадываются, что Ник — предатель. Мерзкий кукловод. Чёрт! Если ребята поймают сигнал маячка, то Алекс скажет об этом Нику. И тогда... что тогда он предпримет? Убьет нас всех и начнет заметать следы? Но раз Николас еще не знает о медальоне, значит ли это, что нашу пропажу не заметили? Или и этот сигнал заглушили?
Голова пульсировала от бесполезных вопросов.
Я подняла глаза к потолку. Бетонные плиты, покрытые множеством трещин, напоминали карту безысходности. Воздух стоял тяжелый, пропитанный запахом ржавчины и затхлой воды. Каждый вдох обжигал лёгкие, оставляя на языке привкус меди.
Попыталась сглотнуть — горло сжалось спазмом, будто кто-то затянул удавку. Мигающая лампа над головой отсчитывала секунды мерзким подмигиванием.
Я попробовала пошевелить пальцами — мне ответила лишь тупая боль в запястьях, перетянутых пластиковыми стяжками. Ноги, скрученные в щиколотках, онемели до состояния чужих. Всё тело будто отключили от управления, оставив лишь тупую боль и звенящую тишину.
«Ты всё вспомнила. Я вижу.» Слова Ника эхом отдавались в черепе. «Слишком много знаешь.»
Мне нельзя говорить где кейс. Даже если меня начнут пытать.
Сколько продержусь? Минуту? Час? Нужно тянуть время, но как, когда каждая клетка кричит от бессилия?
Скрип двери прозвучал как выстрел. Неожиданно я не вздрогнула — просто сомкнула веки, изображая беспамятство. Шаги — лёгкие, размеренные. Узнала бы их из тысячи.
— Проснулась, Цветочек, — голос Ника прозвучал так буднично, словно он спрашивал о погоде.
Я не ответила. Лишь стиснула зубы, чтобы не выдать дрожь, пробирающуюся по спине.
— Сегодня будет насыщенный день, — он приблизился. Даже не глядя, ощутила его дыхание на лице — холодное, как прикосновение стали.
— Где кейс?
Мои глаза распахнулись, встречая его взгляд.
— У тебя в заднице, — выдохнула я, и голос сорвался в хрип. Не от страха — от пересохшего горла, будто наждаком выстланного.
Он рассмеялся — коротко, беззвучно, лишь плечи дернулись.
— Упрямая. Люблю таких.
Щелчок пальцев — и в комнату вошёл Павел. Все тот же взгляд, движения точные, как у робота. Только теперь вместо барной тряпки в руках — металлический кейс с кодовым замком.
— Знаешь, что это? — Ник потрогал крышку, и я невольно проследила за движением его пальцев.
Молчание. Слюна с привкусом крови заставила сглотнуть. Внутри кейса — прибор, напоминающий миниатюрный дефибриллятор: провода, электроды, тюбик с гелем. Желудок сжался в комок.
О боги, помогите мне.
Ник провел пальцем по корпусу прибора. С какой-то извращенной нежностью.
— Система нейростимуляции. Оригинально — для снятия хронической боли, — он протянул кабель, касаясь им моей шеи. — Для реабилитации...
Он наклонился ближе, словно делился чем-то интимным:
— Только мы немного переписали управляющий модуль. Теперь он работает в обратную сторону.
Я смотрела, не моргая.
— Вместо того чтобы подавлять сигналы боли, он усиливает их.
Провода зашевелились в его руке.
— И точечно передаёт импульс в болевые центры. Без ожогов. Без следов. Только эффект.