Я напряглась всем телом, чувствуя, как кровь стучит в висках. С трудом прочистила пересохшее горло, будто песок скрипел на зубах.
— Эй! — закричала изо всех сил, вкладывая в крик последние крохи энергии, которые только смогла найти в себе. — Мы здесь! Сюда!
Дверь резко распахнулась с оглушительным грохотом, ударившись о бетонную стену. Четверо спецназовцев в полной экипировке ворвались в помещение: шлемы с опущенными визорами, тактические фонари, оружие наготове. Я инстинктивно зажмурилась, когда яркий луч света ослепил меня, словно прожектор в тёмной ночи.
Один боец остался в проеме, контролируя ситуацию, второй уже опустился на колени рядом со мной, его движения были четкими и уверенными.
— Двое! Женщины! Одна без сознания! — громко сообщил он в рацию, его голос звучал спокойно и профессионально. — Второй взрывчатки не вижу, чисто. Готовы к эвакуации!
Я почувствовала, как слезы навернулись на глаза. Спасение пришло. Наконец-то пришло спасение.
— Пожалуйста... — всхлипнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит и срывается, словно натянутая струна. — Помогите ей... она ранена…
Один из спецназовцев мгновенно подхватил Кори, укладывая её на носилки с невероятной осторожностью, словно боялся причинить еще большую боль. Его движения были отточенными, профессиональными. Второй боец помог сначала ему, а затем уже мне подняться на ноги. Мои ноги дрожали как желе, перед глазами заплясали яркие звёздочки, а в ушах стоял звон.
— Где третий заложник? — спросил третий мужчина, стоявший рядом, его голос звучал спокойно и уверенно.
Я с трудом кивнула головой в сторону коридора, пытаясь собраться с мыслями.
— Генри... его держали отдельно. Я не знаю точно где.
— Понял. Эхо-группа, прочесать южное и восточное крыло, ищем мужчину, возможно, ранен! — его команда эхом разнеслась по коридору, и через мгновение несколько фигур в броне уже мчались выполнять приказ.
Рация щелкнула, и они вывели нас из комнаты. Я оглянулась через плечо — Кори всё ещё была без сознания, но её грудь ритмично поднималась и опускалась. Это главное. Её жизнь была в надёжных руках.
Коридоры будто сузились до размеров тоннеля. Всё плыло перед глазами, реальность казалась размытой и нереальной. Я мельком замечала тела в проходах — бандиты с перекошенными от страха лицами, застывшие в последних мгновениях своей жизни. Кто-то ещё пытался сопротивляться, но спецназ действовал слаженно и профессионально.
По рации раздавались короткие, четкие сообщения:
— Минус три. Южный отсек зачищен.
— Чисто, продвигаемся.
— Третий заложник найден. Мужчина. Жив, без сознания, стабилизируем.
Каждое слово звучало как музыка для моих ушей. Генри жив. Кори жива. Я жива. После всего пережитого мы наконец-то были в безопасности.
Спецназовцы двигались быстро, но осторожно, выводя нас из этого ада.
— Всё кончено, — тихо произнёс спецназовец, но его слова растворились в оглушительном гуле, доносившемся снаружи.
То, что открылось моему взору, напоминало сцену из апокалиптического фильма. Настоящий хаос царил вокруг. Прожекторы, словно гигантские фонарики, слепили глаза, отбрасывая резкие световые столбы на стены здания.
Мигалки полицейских машин, словно стробоскопы на безумной вечеринке, создавали жуткое световое шоу, превращая ночь в сюрреалистичный кошмар.
Военные джипы стояли с включенными фарами, их двигатели работали на холостых оборотах, издавая низкий, утробный гул, от которого вибрировала земля. Этот звук, монотонный и настойчивый, словно пульс самого ада, проникал в самое нутро.
Медики в комбинезонах сновали между машинами, словно муравьи в муравейнике. Они разворачивали носилки, готовили оборудование, их движения были четкими и отточенными, несмотря на кажущуюся суматоху. В их действиях чувствовалась та особая сосредоточенность, которая появляется только в моменты настоящей опасности.
Я стояла, оглушенная и ослепленная этим зрелищем, понимая, что всё худшее осталось позади.
— Требуется немедленная эвакуация! — голос в рации звучал напряженно, пробиваясь сквозь статические помехи. В ответ раздавались короткие, чёткие команды: «Группа три, обеспечить периметр», «Медслужба, готовность один». «Один сбежал».
Сквозь толпу я заметила Нейта. Сердце пропустило удар. Он стоял в окружении спецназовцев, яростно споря с офицером. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели, а на лбу выступили капли пота, оставляя темные следы на коже. Его лицо, обычно такое спокойное и собранное, сейчас выражало неподдельную тревогу и напряжение.