— Отпустите меня! — вырывалась я, царапаясь и лягаясь. — Он жив! Вы должны что-то сделать!
Но руки держали крепко, не давая приблизиться к безжизненному телу друга. Мое сознание отказывалось принимать реальность. Перед глазами всё плыло от слёз, а в ушах стоял звон.
— Алекс... — шептала я, пытаясь дотянуться до его руки. — Пожалуйста, не оставляй меня...
Кто-то прижал меня к себе, пытаясь успокоить. Но как можно успокоиться, когда мир рушится на части? Когда человек, которому ты доверяла, который был частью твоей жизни, больше никогда не откроет глаза?
Я продолжала кричать, пока силы не покинули меня. Пока сознание не начало затуманиваться от боли и шока. Пока реальность не потонула во тьме.
Глава 24: Принятие
Свет был слишком ярким. Я не знала, день сейчас или ночь, но веки были тяжёлыми, а воздух — сухим, как в пустыне. Где-то рядом пищал аппарат, ровно и методично. В пахнущей антисептиками палате всё казалось чужим — стены, звук шагов в коридоре, тонкий пластик капельницы, зажатый между моими пальцами.
Я попыталась пошевелиться — тело откликнулось болью. Мышцы ныли, ребра были туго обмотаны, и правая кисть пульсировала. Голова гудела, как трансформаторная будка.
Я жива.
Мысль всплыла неожиданно. Без эмоций. Просто факт. Я жива. Но он — нет.
Алекс…
Грудь сжало. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором снова вспыхнула та секунда. Его глаза. Крик. Толчок. Выстрел. Глухой звук тела, падающего на асфальт. Кровь. Много крови.
Ты жива только потому, что он умер.
Эта мысль острым ножом вонзилась в сознание. Я резко повернула голову вбок — и вырвало.
Медсестра, дежурившая у двери, среагировала мгновенно. Через минуту ко мне уже подбежал врач, и все снова завертелось — успокаивающие, кислород, чистые простыни, приглушённые голоса, профессиональная суета.
— Тише, тише, всё хорошо, — бормотал врач, проверяя мои показатели. — Дышите глубже.
Но я не могла дышать. Не могла принять реальность. Не могла смириться с тем, что Алекс больше никогда не откроет глаза. Его жертва... она казалась такой бессмысленной и в то же время такой огромной.
Когда я проснулась снова, в палате уже сидел кто-то. Высокая фигура, знакомый силуэт у окна.
— Нейт, — прошептала я. Голос был севшим, как будто обожженным изнутри.
Он резко повернулся, темные круги под глазами казались ещё глубже, губы сжаты в тонкую линию.
Он подошёл и сел рядом, опустив голову.
— Не хотел будить тебя, — он посмотрел на меня. — Ты как?
— Алекс умер, — я не спрашивала. Просто констатировала.
Он закрыл глаза. Кивнул.
— Да, — его голос звучал хрипло.
Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Воспоминания о последних минутах жизни Алекса снова нахлынули на меня.
— Это я виновата, — прошептала я. — Если бы не я...
Нейт взял мою руку, сжал её.
— Не говори так. Ты ни в чём не виновата. Он сделал свой выбор. И он знал, что делал.
В палате повисла тяжёлая тишина. Только писк приборов нарушал её монотонность. Я чувствовала, как боль сжимает сердце, как горе заполняет каждую клеточку души.
— Я всё вспомнила, — прошептала, глядя на шоколадные завитки волос Нейта. — Вообще всё. И не успела сказать ему...
— Лили...
Я сглотнула, сжимая пальцами руку Нейтана.
— Зачем... Почему он так поступил?
— Он тебя любил, — тихо, просто, без пафоса. — Если бы я был рядом... я поступил бы так же.
Об этом мне даже думать было страшно. Я отвернулась. Текли слёзы — беззвучные, неотвратимые. Губы дрожали, пальцы вцепились в одеяло.
— Что с Ником?
Нейт сжал мою руку чуть крепче.
— Он погиб. Снайпер среагировал после выстрела. Больше он никому не навредит.
— Он и так нанёс слишком много вреда.
Я закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями. В голове крутились мысли о том, сколько жизней было разрушено, сколько боли принесено.
— Мы справимся, — повторил он, словно читая мои мысли. — Вместе. Всегда.
***
Позже, когда мне стало лучше, я пришла к Кори. Она двигалась медленно, словно в воде. Щека в синяках, губы потрескались. Забинтованная рука покоилась вдоль её тела. Я не могла сказать ни слова. Мы просто обнялись. Оба тела дрожали. Мы не плакали. Слёзы были уже где-то глубже. Мы выжили. Но частью себя умерли там, внутри того склада.
Она не хотела говорить, через что ей пришлось пройти. И, если честно, я не была уверена, что готова услышать правду. Ведь она пострадала из-за меня. Как и Генри. Как и Алекс.