Я замерла.
— Что?
— Ты любила его, — произнес он, глядя в окно. — Возможно, до сих пор любишь.
— Алекс был удивительным человеком, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Одним из лучших, кого я знала. И да, я любила его, но не так, как ты думаешь. И не так, как я думала сама. Он был моим другом.
Я подошла ближе. Он повернулся не сразу, словно боялся услышать то, что могло разбить его сердце.
— Если бы не та ночь в офисе, всё могло сложиться иначе. До амнезии я запуталась, путая уважение с чувствами, привязанность с любовью. А потом... потом встретила тебя.
Я взяла его руку. Он переплел наши пальцы — уверенно, как якорь в бурю.
— С тобой всё по-другому. Ты не стал моей второй любовью. Ты стал первой — настоящей.
В его глазах отразилась боль и надежда.
— Лил...
— Я люблю тебя, — сказала я просто. — Без условий.
Он притянул меня к себе, словно боясь, что я исчезну.
— Я так боялся тебя потерять.
— Ты никогда меня не потеряешь.
— Прости, — выдохнул он. — Всё это время я думал только о себе.
— Хватит, — перебила я. — Ты имеешь право бояться. Я тоже боюсь.
Наши лбы соприкоснулись. Я поднялась на цыпочки, и наши губы встретились в нежном поцелуе — глубоком, как молитва.
— Я люблю тебя всей душой, всегда, — прошептал он, осыпая моё лицо поцелуями.
Мы долго сидели в объятиях друг друга, слушая тишину, в которой больше не было одиночества.
Позже мне удалось уговорить его поехать и отдохнуть. Но ночью...
Я проснулась от собственных слёз. Снова Алекс во сне, смеющийся, протягивает ко мне руки, исчезающий с улыбкой: «Живи, Лили».
На тумбочке белая лилия и записка:
«Ты выжила. Живи. За него. За всех нас. Люблю тебя.
Н.»
Я прижала записку к груди. Слёзы текли, но уже не жгли. Они были как дождь после долгой засухи — очищающие, дающие новую жизнь.
Глава 25: Смех
Два месяца спустя
Я не преувеличиваю. Мы действительно снова учимся смеяться.
Искренне. От души.
Не потому, что забыли всё, что было, — а потому, что помним. До последней боли. До последнего шрама. И, несмотря на всё, выбираем жить.
Сегодня пятница — священный день нашего неофициального, но обязательного ритуала: обед с друзьями.
Солнце заливает помещение тёплым светом, играя бликами на хрустальных бокалах. За окном суетливо течёт городская жизнь, а здесь, в этом уголке, время словно замедляет свой бег.
— Лили, я серьёзно, — Кори машет вилкой так, что кусочек брокколи падает на тарелку Генри. — Если ты уберешь этот соус… всё, считай, я уйду в подполье.
— Станешь уличным поваром?
— Нет. Я заведу блог, в котором буду по часам публиковать: «Сегодня — 36-й день без лучшего соуса в городе».
— А я буду твоим первым подписчиком, — усмехается Генри. — И поставлю лайк… если перестанешь кидаться овощами.
Кори угрожающе тычет вилкой в воздух. В другой руке — бокал вина, который подозрительно колышется. На месте безымянного пальца — изящный протез, почти незаметный. Но Кори носит его открыто, как символ выживания, как доказательство того, что можно подняться даже после самого жестокого падения.
— Подожди, — усмехается Элис, — разве ты не собиралась уйти из жизни Лил, если она предложит заменить вино на морковный сок?
— То базовая угроза. Эта — расширенная. В следующий раз я просто подам в суд на твой вкус, Лили.
— Это ты говоришь про вкус? — спокойно влезает Генри, опуская руку ей на плечо. — Мы оба знаем, что твой любимый ингредиент — драма.
В этот момент Кори замирает, её взгляд словно находит свой центр мира. Она перестаёт жестикулировать, размахивая вилкой. Её глаза — отражение Вселенной. В них — любовь.
Генри смотрит на неё с такой теплотой и заботой, что у меня перехватывает дыхание. Их молчаливый диалог говорит о том, через что они прошли вместе, о том, как поддерживали друг друга в самые тёмные времена.
Не удивлюсь, если скоро они объявят о помолвке.
Генри наклоняется к ней ближе.
— Кори, — шепчет он, почти неслышно, — ты снова сияешь.
— Рядом с бокальчиком хорошего вина — кто угодно засияет, — фыркает она, но её голос дрожит чуть больше обычного. Знаешь, — тихо говорит она, — иногда я думаю, что не заслужила всё это.
— Ты заслужила больше, — отвечает он, и в голосе — сталь, мягкая, но прочная.
— Особенно этот соус, — вставляет Нейт с серьёзным лицом. — Он, между прочим, вызывает у Кори больше эмоций, чем финал «Титаника».