Я видел в ее глазах нечто большее, чем просто интерес соседки или друга. Что-то, от чего у меня перехватывало дыхание. Это был не просто взгляд — это было признание, которое мы оба боялись озвучить вслух.
Может, она вовсе не жалела о поцелуе?
Чёрт. Я молчал, не зная, что ответить. Слова застряли в горле, превратившись в комок размером с кулак. Просто смотрел на нее — растерянную, красивую, уязвимую в этот момент.
Губы Лили дрожали, будто она хотела что-то сказать, но не могла найти слов. Щеки пылали румянцем, который выдавал ее с головой. Она была так близко, что я чувствовал тепло ее тела, слышал учащенное дыхание.
Каждая клеточка во мне кричала о том, чтобы подойти ближе, обнять ее, стереть это выражение неуверенности с ее лица. Но я сидел неподвижно, словно окаменевший.
— То есть, я... не знаю, что хотела сказать, — пробормотала она.
Я еле заметно улыбнулся. Но это была не счастливая улыбка. Вовсе нет.
— Я не поступил бы так с тобой и твоим женихом. У меня есть принципы, которые я не готов нарушать. Это не значит, что я не хотел бы, — добавил тише, почти шепотом. — Но точно бы так не поступил. Надеюсь, из-за меня у вас не будет проблем.
— Алекс разозлился, но, кажется, всё в порядке.
Алекс. Это имя резануло по нервам, словно кто-то провел лезвием по оголенным нервам. Мое лицо невольно скривилось, выдавая эмоции, которые я пытался скрыть.
— Извини меня.
— Тебе не нужно извиняться, ты не знал.
— Это не меняет дела. Я на своём опыте знаю, каково это.
Я опустил взгляд, уставившись в пол. Столько лет прошло, а воспоминания об Эшли все еще жгли изнутри, будто это случилось вчера. Они были живыми, яркими, болезненными.
— Год назад я развелся, — слова вырвались сами собой, прежде чем я успел их остановить. — Застал бывшую жену в собственной постели с другим...
Не хотел говорить об этом. Не хотел обнажать свои раны перед ней. Но что-то внутри меня требовало честности, требовало поделиться этой болью, чтобы она поняла — я знаю, о чём говорю. Знаю, каково это — доверять, любить, а потом обнаружить предательство.
Это объясняло мою одержимость — почему мне важно не лезть туда, где есть другой.
— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое, — произнесла она, и в голосе — ни грамма фальши.
Я кивнул. Хотел поблагодарить, но язык прилип к нёбу.
— Это было давно, — выдавил. — Я не хочу вставать между кем-то. Знаю, как больно может быть.
Пауза между нами была наполнена звоном несказанных слов.
— Мне следует отступить в сторону, — продолжил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Видимо, нам придется стать просто соседями.
Маска. Проклятая маска отстраненности. Она нужна. Но дышать под ней — настоящий ад. Каждый вдох дается с трудом, будто воздух превратился в сталь.
— Ты этого хочешь? — ее голос прозвучал так тихо, что я едва расслышал.
Я не мог дать ей другой ответ. Не имел права. Покачал головой, хотя внутри все кричало об обратном.
— Не важно, чего я хочу. Но разрушать твои отношения не стану. Может, ты и не помнишь своего жениха сейчас, но это не значит, что такое не случится в будущем. Не хочу, чтобы ты потом пожалела.
Мы оказались не в то время. Не при тех обстоятельствах. Судьба решила поиграть с нами в жестокую игру.
— Я лучше пойду, — произнесла она почти шепотом, отводя взгляд.
Я встал, чувствуя, как свинцовая тяжесть опускается на плечи. Провел ее до двери, держа дистанцию. Ни единого прикосновения. Ни одного лишнего взгляда. Только холодный расчет и железная воля.
Каждый шаг давался с трудом, будто ноги приросли к полу. Но я должен был это сделать. Для нее.
— Увидимся, Лилиан, — произнёс я сдержанно. Без привычного «Цветочек». Без намека на надежду. Только формальное прощание.
— До встречи, Нейт, — отозвалась она, и в её голосе я уловил едва заметную нотку грусти.
Дверь закрылась с глухим стуком, который эхом разнесся по пустой квартире. А я остался стоять в коридоре, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мысли кружились в голове, словно осколки разбитого зеркала — острые, режущие, не дающие покоя.
Кто бы мог подумать, что судьба снова столкнет нас так скоро? Особенно после той фразы, что словно лезвие прошлась по ребрам: «И своего жениха». Прошло всего несколько часов, а она уже стояла перед моей дверью — взъерошенная, в мокрой футболке, с напряженным, виноватым взглядом.